Его невеста

Я проверила одну: куски обжаренной на гриле рыбы и овощи. Во второй был густой суп с сильным грибным запахом. Сверху плавал зажаренный шампиньон. Мне придется есть это чайной ложкой?

Я не стала злиться на отсутствие посуды. Он недавно переехал, к тому же, Эмиль не из тех мужчин, которые будут готовить или убирать. У него два способа следить за домом: заставить меня или кому-то заплатить.

Я начала с супа, а Эмиль отошел к окну, глядя на свой необжитый двор.

– Выходи за меня. Ты уже соглашалась.

Я чуть не подавилась шампиньоном.

– Тебя не убьют, – пробормотала я. – Перестань.

Он стоял ко мне спиной – я не видела лица. Нашел мое слабое место и давит на него… Сколько можно. О чем ты думаешь, Эмиль? О нас? О своем туманном будущем? О своей смерти? О том, как тебя унизили?

Эмиль пытался похоронить нашу историю, но о ней знают. При одной мысли об этом становилось больно. Наверное, и ему тоже. Мне хотелось поговорить, как-то успокоиться – но я не решалась. Что не сказано вслух, того и нет. А если скажу – наша общая боль станет острее.

– Скоро привезут свидетеля? – спросила я, пытаясь настроиться на рабочий лад.

– Он давно здесь, в подвале. Доешь и пойдем.

Замечательно… Я жду, а он, оказывается, просто тянет время. Ну ладно, хотя бы удалось поесть.

Но Эмиль прав: я уже соглашалась, только передумала. Я могу жить в этом доме, если захочу, и каждый день просыпаться с ним в одной постели. Нам было хорошо вместе. И не когда-то давно, а три месяца назад, в гостинице.

Но это значит выбросить последний год на помойку, признать его правоту – сдаться.

"Он ради меня пошел на жертвы, единственный, кто сделал для меня хоть что-то. И в то же время, когда я вспоминала пощечину, которую он отвесил в первый скандал, хотелось его удавить.

Внутренние весы колебались, не в силах перевесить ни в одну из сторон.

Ни да, ни нет. Подвешенное состояние. Равновесие.

А разве равновесие – это не то, к чему все стремятся?

Глава 15

Вампир спокойно рассматривал меня, приподняв брови, отчего лицо казалось надменным.

Глебу было за пятьдесят, толстоват, но ухоженный. От него разило деньгами и безбедной жизнью, но как-то по-человечески. Обычный богатый дядька, уверенный в удаче и в окружающем мире, обязанном плясать под его дудку.

Его привезли из спортзала или вроде того: на нем была футболка-поло, тренировочные штаны и кеды. Может быть, из бассейна – волосы влажные, а душ он вряд ли успел принять.