Его невеста

В комнате он был не один: избитый вампир с простреленным коленом, съежился возле батареи, прикованный к ней наручниками. Загнанный взгляд, частое дыхание испуганного хищника говорили, что он не боец и смирился с участью пленника.

Так, должен остаться еще один.

Эмиль повернулся ко мне, удерживая на прицеле недобитую жертву, а второй рукой крепко прихватив его за воротник. Глаза бывшего мужа смотрели поверх меня и я слишком поздно поняла, что не так.

Над головой раздался щелчок и мышцы мгновенно стали каменными.

– Брата отпусти, – раздался хриплый голос за спиной. – А-то пристрелю ее.

Вот и последний…

Кто именно брат – тот, что в руках Эмиля или прикованный к батарее, я не знала. Вампир обхватил меня поперек груди, одновременно останавливая меня и прикрываясь.

Пистолет Эмиля все еще упирался в ухо заложнику. В глазах смятение: он не знал, что решить.

– Отпускай, – повторил вампир и начал пятиться, уводя меня обратно в коридор.

Я даже поднять его не успею: дуло упиралось в ямку у основания позвоночника – один выстрел, и мои мозги вылетят наружу.

Дистанция становилась все больше: мы уже оказались за пределами комнаты. И чем дальше мы от Эмиля, тем меньше шансов. Я по глазам видела, чего он хочет – взвешивает риски. Но Эмиль не сможет его завалить, не зацепив меня.

– Ладно, – согласился он. – Отпущу.

Вампир остановился, переминаясь с ноги на ногу.

Эмиль все-таки рискнул: резко поднял пистолет и выстрелил навскидку. Первая же пуля отбросила нападавшего назад, и я рухнула на пол, прикрываясь руками. Когда пальба стихла, я обернулась: на полу осталось кровавое пятно, изрешеченный пулями труп лежал дальше – у лестницы.

Я опустила дрожащие руки и медленно поднялась. Эмиль застрелил последнего – того, что взял в заложники и смотрел на меня, опустив оружие.

Он не сказал ни слова – пошел ко мне, переложив оружие в другую руку. Я инстинктивно попятилась, чуть не поскользнувшись в кровавой луже, а потом остановилась – чего я боюсь? Он не на меня набычился, а кровь пожирателя не сделала его другим. Это Эмиль и я рада, что он жив. Рада.

Я приоткрыла губы, но сказать было нечего.