Его любимая кукла

Дурацкая фотокарточка все также лежала внутри ящика, неотвратимо напоминая о проблеме, которую было не решить таблеткой аспирина. И которая теперь обрастала новыми осложнениями."

"Потому что Роман понимал, что даже если получит неопровержимые доказательства того, что капитан Карташов никоим образом не был виноват в крушении, успокоиться он все равно не сможет. А значит, Арину лучше бы отправить туда, где она будет в безопасности. Подальше от него. Подальше от всего того риска, которому он подвергался – на самом ли деле или только в своем воспаленном воображении.

Теперь оставалось лишь сообщить о принятом решении Арине. И убедить ее, если понадобится, в том, что так будет лучше всего. А ещё – в том, что отныне ей придется допустить его и к своей жизни, а не только к телу.

Стук ее каблуков, который так ждал, раздался в коридоре около девяти вечера. Он почувствовал неожиданное облегчение, только сейчас осознав, что, не признаваясь в том даже сам себе, боялся, что она не вернётся вовсе. Но это чувство было недолгим. Облегчение длилось ровно до того момента, как взглянул на Арину и понял, что сейчас она стала ещё более далёкой, чем то было днём, когда уезжала из его дома.

Он смотрел на нее молча, задаваясь мучительными вопросами о причинах всего происходящего.

Возможно, она поняла, что хочет вернуться к своей прежней жизни. К той жизни, где не было его. Возможно, ей не хотелось возвращаться в этот дом снова. Не хотелось к нему и тем обязанностям, за которые он ей платил. Возможно… этих «возможно» было слишком много. Он смотрел на Арину и чувствовал, как они разрывают его изнутри. Чувствовал себя чудовищем, которое отчаянно нуждалось в присутствии рядом красавицы, пусть даже и не по доброй ее воле.

Вот только он, в отличие от чудовища сказочного, не мог сбросить свою личину и преобразиться – у него ее просто не было. Ни запасной кожи, на случай если нынешняя поизносится от пинков и ударов, ни запасного сердца. И если не нужен Арине такой, как он есть и с тем, что готов ей дать – никем другим стать он уже не сможет.

Он не стал спрашивать ее о том, что его беспокоило.