Его любимая кукла

Я все равно не намерен никуда выезжать, а сюда этот гипотетический убийца пролезет вряд ли."

"Это было правдой. Роман не желал покидать своей спальни – наверное, единственного места в доме, куда не проникал шлейф запретных воспоминаний. Казалось, если только выйдет отсюда – реальность обрушится на него со всей своей безжалостностью. Казалось, что все вокруг способно напомнить о том, чего не вернуть. Машины, здания, мосты, корабли, набережная… Он пока не готов был встречаться лицом к лицу с тем, чего не мог контролировать.

Что не мог заставить исчезнуть по одному лишь своему желанию, которого для этого было мало. Которого было мало для всего. Для того, чтобы удержать рядом с собой женщину, для того, чтобы вызвать в ней чувства… Зато оказалось достаточно, чтобы придумать ее себе. Ее – ту, которой нужен по-настоящему, а не просто для развлечения. Ту, которая желала давать и отдаваться, а вместо этого – только забрала. Ту, что хотела быть единственной, а стала никем. Что-то неумолимо кольнуло слева, заставив на миг задохнуться от боли. Об этом нельзя думать. Нельзя вспоминать. Все, что касается ее – для него теперь под запретом. Роман сделал глубокий вдох и снова посмотрел на Пашу.

– Я не покину дома, – уверил он друга ещё раз. – Да и если даже смерть Карташова не случайность, я, возможно, уже не интересую заказчика. Иначе не проще ли ему было бы устранить первым меня?

– Возможно, он пока не нашел способа, – мрачно ответил Залесский. – И все же я приставлю к дому охрану. Тем более что тебе, по твоим словам, все равно.

– Делай, что хочешь, – устало согласился Королёв, и Павел вышел, оставив его одного в этом панцире, который он себе соорудил и куда не было доступа никому.

Она пришла неожиданно. Без разрешения и приглашения, которых, как наверняка прекрасно понимала – не получила бы никогда. Проникла в его дом снова, как однажды и в его жизнь – не спрашивая, не уточняя, не думая о последствиях. Только если когда-то ее привело к нему отчаяние, то что она делала здесь теперь – он совершенно не понимал.

И понимать не хотел.

– Кто пустил тебя в дом? – спросил он, когда она тихо прикрыла за собой дверь. Словно рассчитывала, что он мог ее не заметить. Словно мог не почувствовать запаха ее неизменных духов.

– Здравствуй, – сказала она негромко. – Вокруг дома охрана, но меня пропустили. Предварительно проверив, так что можешь быть спокоен.

Он посмотрел на нее безразлично. Красива, как всегда. Ради обладания ею он когда-то готов был убить.