Его Искушение (СИ)

— Только одна ночь и отпустите?

Почему-то спрашиваю шепотом и с надеждой на то, что этот ужас все же закончится.

— Я не нарушаю своего слова. Слово Каца — закон.

Проводит рукой по моим волосам и пропускает пряди между пальцами.

От мужчины веет могильной изморозью и это страшно. Чудится, что тени оживают, заползают на его лицо, играют с моим воображением, придавая светло-голубым глазам зловещие блики.

— Дрожишь, куколка, — голос потусторонний, все такой же ледяной, змеей проскальзывает по моей спине и заставляет трепетать от страха и предвкушения.

— Ты пугаешь… — мой шепот раздается в полумраке тихим звоном упавшего в воду камешка.

— Бойся меня, не делай глупостей, тогда останешься цела… — проговаривает ровно и не дает осмыслить слова, подается резко ко мне.

Он накрывает мои губы, целует так же, как уже целовал. У меня душа в пятки уходит, голову кружит невыносимо, и глаза сами закрываются.

Иван действует жадно, нападает на меня с такой страстностью, которую я не чувствовала никогда в жизни.

Его руки очень горячие. Я ощущаю, как они жгут кожу спины.

Это все так неправильно. Мне страшно. Я не понимаю происходящего. И все перекрывает моя невыносимая, непреодолимая тяга к этому мужчине.

Я не знаю, бывает ли так?! Может ли чужой незнакомый человек настолько выводить на чувства, завлекать?!

— Никогда еще так не пронимало…

Слегка отпустив мой пылающий рот, проговаривает Кац, и на дне его глаз приговор.

Отходит. Оставляет меня опять одну и мне почему-то кажется, что он дает фору то ли мне, то ли себе. Я читаю это напряжение в каждом его жесте, в каждом движении.

Он смотрит на меня. Странным. Непонятным взглядом. И мне не хочется сопротивляться, я впервые в жизни допускаю мужчину до своего тела, впервые такое помутнение, сумасшествие и отказ тормозов.

Где та стерва, привыкшая рубить малейший флирт на корню? Я приучена читать в мужских глазах интерес, похоть.

"Взгляд в никуда, потому что, если сместить взор на первый ряд, где восседают власть имущие, можно столкнуться с мерзким выражением вседозволенности, когда на тебя смотрят как на товар и речь не про одежду, которую ты демонстрируешь.