Его должница

Неуверенно вкладывает мне в ладонь пальцы и преданно смотрит в глаза.

Я даже на мгновение теряюсь от ее взгляда. Мурашки расползаются по рукам и позвоночнику, ударяя прицельными в копчик и пах.

Дергаю девушку вверх и размещаю ее руки у себя на груди.

Мое сердце колотится прямо в маленькую ладошку.

Забирай его, маленькая, видишь, как просится.

— Потрогай меня, — хриплю, ласкаясь губами о шейку и кромку ушка. — Смелее… Я весь твой. Ты же хочешь…

А как я то хочу!

Едва сдерживаю стон, когда ласковые пальчики несмело начинают обрисовывать рельеф мышц и спускаются по животу вниз.

— Очень красивый, — мурлычет Аня, — Твёрдый… — хулиганя, бьет кулачком мне в пресс, — как камень.

Ах, детка, знала бы ты, где я на самом деле «твёрдый, как камень», что сейчас просто разорву тебя!

Срываясь, на эмоциях глубоко и немного грубо целую ее губки и стискиваю в руках талию.

Что мне с тобой делать? С мягкой и пьяной? Разложить прямо здесь или унести в дом?

Оглядываюсь на всякий случай по сторонам.

Нащупываю на женской спине замочек и дергаю его вниз. Рву ткань с плеч, и платье падает к нашим ногам.

Вау! Вау! Какая неженка!

Оглаживаю руки, грудь, талию, бёдра…

— Теперь почти честно, — прижимаю Анечку к своей груди крепче и снова требовательно впиваюсь поцелуем в ее ротик.

— Леша… — упирается она ладошками мне в плечи.

Тяжело дыша ей в губы, останавливаюсь.

Лёша… Это уже хорошо. Мне нравится, как звучит эта форма моего имени в ее исполнении.

— Что не так?

— Я купаться хочу, — говорит, сжимаясь и нервно облизывая губы.

Дергаю бровью. Серьезно? Снова задняя? Такая отзывчивая и вдруг такая нерешительная. Почему?

— Тебя обижали? — спрашиваю, хмурясь.

— Нет… — мотает головой. — Просто… Я не знаю, как сказать. Мне никогда не было хорошо.

— А как? — давлю интонацией.

— С тобой целоваться… это гораздо приятнее, чем те ощущения, которые я испытывала от основного процесса раньше. А сейчас сердце заходится, и вот здесь, — она берет мою руку и кладёт себе на низ живота. — Пульсирует и сжимается, как будто ёжики бегают, — хихикает.

Я со стоном прикладываюсь лбом к ее макушке.

Нет, пьяную ее трогать нельзя. Она даже несёт абсолютную чушь. Потом пожалеет.