Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!

"

"— Это вам ещё повезло, господин премьер-майор, что эскадра в Севастополе на зимовку встала, — промолвил старший гарнизонный каптенармус. — Флотских едва ли пару сотен из формируемых экипажей, а офицеров — их вообще по пальцам двух рук пересчитать можно. Казармы полупустые стояли, в них только лишь гарнизонный батальон жил и рекруты, которых на войну гнали. Войне-то всё, конец, а они тут, у нас застряли. Незнай куда потом отправят, пока вот здесь, гуртуются. Так сколько, говорите, вам пороха и свинца нужно?

— Пудов десять для фузей, только доброго, не подмоченного, и пять крупнозернистого, артиллерийского, пожалуй, должно хватить, — на память выдал Рогозин.

— Ваше высокоблагородие, господин премьер-майор, да где же я всего столько найду вам?! — воскликнул старый служака. — У меня и трети от порохового припаса тут нет! А уж топлёного бараньего сала и отродясь не было! А уход ружей, так их кирпичиком, в пыль растёртым, поскрябать получше, а уж потом и обычным свиным смазать.

— Вот сами свои ружья и скрябайте кирпичом, — нахмурился Рогозин, — а егерские никак не позволительно им драть, потом никакой точности боя не будет. Дашь порох со свинцом?!

— Пудов пять ружейного найду, ну и крупнозернистого столько же, — вздохнув, проговорил каптенармус. — А вот свинца, извиняйте, у нас совсем мало.

— Тоже мне запасы, — хмыкнул майор, — а нам, егерям, без постоянной стрельбы никак нельзя, хоть война, да хоть и мир. Потому как стрелковый навык всё время нужно поддерживать. У нас ведь полк совсем не простой, сама императрица повелела особым его называть. Хочешь про то историю услышать?

— Конечно хочу! — аж привстал со своего места гарнизонный интендант.

— Тогда к той половине свинца ещё три пластины докладывай, — твёрдо глядя ему в глаза, проговорил Рогозин.

— Господин премьер-майо-ор! — протянул обиженно каптенармус и потом махнул рукой. — Ладно, ещё две найду.

— Какая ты красивая! — Лёшка подхватил на руки Катарину и закружил её по комнате. — А в этом шёлковом платье… м-м-м…

— Алексей! Алексе-ей! Лё-ёша! Отпусти, ну дети же смотрят! — воскликнула та.