Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!

— Прощайте, братцы! Бог даст, ещё увидимся!

Кучер гикнул, и кони взяли резко с места.

— Прощай, Олег! Лёгкой дороги! — неслось вслед.

Глава 6. Виктория!

— Через час подъедут, у озера они уже! — прокричал драгунский унтер, настёгивая лошадь.

Разъезд кавалеристов поскакал дальше, а из обложенной ветвями и корой деревьев солдатской палатки высыпали егеря.

— Южак, ты со своими вправо, Рябой с Кузькой и Наумом влево ступайте, остальные все тут, в самом центре, через сто шагов кажный встают! — скомандовал Горшков.

 — Глядим в оба глаза, братцы! Сами знаете, какие важные птицы едут!

— Калюкин, Елисей, да хватит тебе в мешке шарить, пошли, давай! — крикнул Южаков копошащемуся у палатки егерю. — Не слыхал — капрал команду дал? Нам ещё версту до своего поворота топать!

— Слыхал, слыхал, — проворчал Елизар. — Калюкин, Калюкин! Всё им Калюкин! А я, может, опосля ночной смены не выспался и поесть толком не успел. Задрог в этом карауле как Барбос бездомный!

Он высыпал несколько сухарей себе в гренадную сумку, а один поменьше засунул за щёку и, поскальзываясь на ледяной корке тракта, рванул следом за товарищами.

— Ну куды вы так спешите-то, ироды?! Цельный час ведь ещё конвоя нам ждать! — замычал он с набитым ртом.

Снежинки, падая с неба, оседали на шинелях егерей. Декабрь был сырым и ветреным. Уже несколько раз выпавший снег стаивал, и снова открывалась внизу чёрная, непролазная грязь. Двадцатого числа наконец серьёзно подморозило, и старинная разбитая дорога сразу затвердела.

Со стороны переправы у Галаца ждали отъезжавшего за указаниями к султану визиря. С ним же должны были прибыть и ещё какие-то важные люди Блистательной Порты. Высокое русское начальство нервничало и бодрило подчинённых. Посты вдоль почтового тракта были усилены, и теперь на каждые три версты вставало своё отдельное егерское капральство, а дорога постоянно объезжалась драгунами.

— Ох, мороз, мороз, не щипай мой нос! — бубнил Южаков, притопывая ногами.

 — Елисейка! — крикнул он переминающемуся в ста шагах товарищу. — У тебя там повыше маненько, как увидишь поезд, так сразу кричи громче!

— Ла-адно! — донеслось от того еле понятное мычание."

"— Ну вот что за человек, всё время чего-нибудь да лопает, — покачал головой Южаков, и перехватив поудобнее фузею, опять затопал ногами. — Ох, мороз, мороз, не щипай мой нос! А иди к той ёлке, где растут иголки…

— Эге-ей! Ванька! — донёсся до него крик соседа.