Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!

Воробьёв, он, чай, из нашинских, из нижних чинов в батальонные офицеры вышел, а вот же погляди, сегодня его «Георгием» наградили. Тут, знаешь, всё очень тонкого ума дело, большому начальству ему ведь завсегда виднее, кого и как награждать. Егорову Ляксею Петровичу тоже вон такой же Измаильский крест, как и всем остальным офицерам, пожаловали, а чего он, бо́льшего не достоин, что ли? Отчаянной храбрости командир, с того света, можно сказать, только недавно вернулся. Но вот же обошли. И не печалится он по этому.

— Панька прискакал! — раздался крик снаружи, и мимо шатра протопали несколько человек.

— Ядрёна кочерга! — воскликнул Лужин. — От Аникеева человек вернулся! А я уж сто раз подумал — чего это Бориска гонца не шлёт?! Сутки ведь прошли, как за кораблём глядеть ускакали!

Поправив мундир, он выскочил наружу и заспешил в сторону штабных, полковых шатров.

— Точно на берег никто не сходил? — допытывался у прибывшего егеря Алексей.

— Никак нет, вашвысокоблагородие, — помотал тот головой.

 — Мы уже через час ту шхуну нагнали. Там ведь прямо у берега хорошая такая дорога, шибко набитая идёт. Во-от, нагнали по ней её, а потом далее скрытно следовали, так, чтобы они нас не заприметили. К тому месту, где Прут в Дунай впадает, корабль уже в самых сумерках подошёл, но в меньшую реку он сразу не заплывал. Там ведь на другом берегу село есть, а в нём наши казаки стоят, которые из объездной сотни. Может, их опасались на корабле? — пожал плечами рассказчик.  — Не хотели казакам на глаза показываться? На ём паруса спустили и на якорь у самого берега встали, ну а мы, стало быть, тоже совсем рядом затаились. Где-то около полуночи только, как совсем уже темнота густая стала, на корабле потихоньку якорь подняли, по Дунаю оставшиеся полверсты вниз проплыли, а потом и в этот самый Прут зашли. И вот потом корабль потихоньку-потихоньку вверх по реке под малыми парусами пошёл. А там ведь плавни, болота, всё высокой травой заросло на берегу, под ногами вообще не знай чего. Боялись, что отстанем, не уследим за кораблём. Но ничего, на нём, видать, тоже особо не спешили. Оно и понятно, темно же, а река эта, она хоть и большая, а незнакомая. Так что догнали мы его, этот парусник, а потом уже следом за ним по берегу шли. Под утро он уже остановился в небольшом таком, сильно заросшем с боков деревьями затоне, паруса свои сбросил и якорь в воду опустил. Вот мы и сидели, глядели на него из кустов.