Егерь

Мы сели в машину, я за руль, брат с женой на заднее сиденье, и, вырулив на дорогу, поспешили уехать прочь из этого района, куда стягивались все свободные силы милиции.

– Игорь, что происходит? – прямо спросил брат.

– Толя, ответить честно, ты со мной, или местные уже успели провести с тобой профилактические беседы о том, что ты что-то должен стране и Родине?

– Как-то ты больно прямо озвучил то, что было. Да, со мной вели беседы насчёт того, что, возможно, ты выйдешь на нас. Скажем так, были уговоры, чтобы я тебя сразу сдал, – честно ответил брат, и я ему верил.

 – Даже дали подписать пару бумажек о сотрудничестве. Очень убедительны были, так что, чтобы не получить некоторые травмы, пришлось подписать, поэтому добрых чувств я к этим товарищам не питаю.

– Аня?

– Со мной никто не говорил, – отрицательно покачала она головой. – Да и когда, я из дома только на вечерние прогулки с коляской выхожу, а мы это всегда с мужем делаем.

Тут снова подал голос братишка, пока я рулил по улицам Москвы, приближаясь к окраине:

– Игорь, батя передал мне твои слова, так что я ждал.

Этим я ничего не сказал, лишь обещал сообщить куда следует, если ты появишься, а так особо они и не напирали, как я понял, мы были приманкой. Что ты натворил? А то мы не знаем точно, никто же ничего не сообщал, да и суд был закрытым.

– Да что могло быть? Из-за обычной драки – там, правда, два трупа образовалось случайно – на меня спустили всех собак, сейчас я думаю, это специально сделали. Ну, а я в игры спецслужб вступать не стал и соскочил раньше.

У меня была возможность уйти за границу, и я это сделал. Можешь мне поверить, вам тут жизни не дадут. Вы, конечно, можете приспособиться, но местная знать найдет, как у вас всё отобрать и пустить по миру. Для них это принципиально, идеология такая. Так вот, предлагаю вам уйти со мной за бугор, как?

Раньше, когда Толик был ещё молод, он бы кинулся на меня с кулаками, если бы я начал ругать то, что он привык считать хорошим, но постепенно общаясь со мной, стал понимать, в какой стране живёт.

Нет, я прямо не ругал Союз, просто показывал ему плохое, что старались скрыть власти, затеняя хорошее, чтобы тот тоже не стал зомбированным фанатиком. Он и не стал, трезво глядя на мир вокруг. Такое приходит с опытом, а он, благодаря мне, получил его раньше. Он был пионером, комсомольцем не по убеждениям, а потому что так принято, так же и в партию вступал. Не его это, не был он коммунистом, и с моей подачи довольно прохладно к ним относился.