Эффект домино. Падение (СИ)

Какого чёрта он одевается при мне? Я и так не знала, куда себя деть, когда он обнаглел до такой степени, что вышел из ванной в одних боксерах. Догадываюсь, чем он занимается: демонстрирует полное равнодушие к моему присутствию рядом с ним.

— Хочешь прожечь дыру теперь во мне? — издевательски спрашивает Кроу.

— Хочу понять, как ты докатился до такой жизни, — осознанно жалю его в ответ, сгребая в охапку платье.

Его ироничная улыбка мгновенно исчезает. Брайан преодолевает расстояние до меня за секунду и, схватив за предплечье, дёргает вверх, вынуждая встать на ноги.

Его разозлённое лицо нависает надо мной мрачной угрожающей тучей, но я не боюсь, поэтому смело смотрю ему в глаза. Я знаю, что он не причинит мне боли даже несмотря на свою нынешнюю деятельность.

— А тебе разве не нравятся плохие парни, м? — цедит сквозь стиснутые зубы.

— Не нравятся, — отвечаю с вызовом, не отводя глаз.

— Идеальные сейчас не в моде. Будь в тренде.

— Никогда не гналась за модой. Тебе ли не знать, — огрызаюсь, потому что даже моя чаша терпения начинает давать трещину.

— Кстати, об этом, — уголок его губ приподнимается в усмешке. — Надо чуток подправить твой внешний вид, прежде чем ты поедешь ко мне.

Что? Он намекает на то, что я недостаточно хорошо выгляжу? Это уже слишком. Сжав губы, отдираю его ладонь от своей руки и скрываюсь в ванной, намеренно громко хлопнув дверью.

Платье оказалось мне крайне мало в груди, и, как бы я не тянула ткань вверх, она едва-едва прикрывала мои соски из-за глубокого выреза.

И это вгоняло меня в краску. Только не из-за смущения, а из-за нежелания выслушивать очередную колкость, намекающую на мой непристойный вид. Может, надеть медицинский костюм обратно? Если мы едем к нему домой, к чему все эти лишние телодвижения с переодеванием?

Практически не дыша, вхожу в комнату, сразу же встречаясь с зелёными глазами моего спутника. Он стоит у выхода, опираясь плечом на дверной косяк, явно меня заждавшись. Как я и предполагала, моё декольте не остаётся незамеченным.

Брайан скользит нахальным взглядом по ложбинке, слишком выраженной из-за сильно стиснутых и поднятых вверх полушарий груди, и, ухмыльнувшись, выдаёт:

— А ты раздобрела.

— А ты раскозлел! — обнимаю себя руками, чтобы прикрыться, и уверенной походкой двигаюсь в его сторону, чтобы выйти на воздух. Нахождение с ним в таком тесном пространстве становится невыносимым.

— Раскозлел? — хохочет этот хам. — Это что-то на мексиканском?

Мы оба замираем напротив друг друга.