Ее сводные монстры

Но одно точно - она прилетела бы, если б только знала, где мы.

Виктор не спорит с моим заявлением, улыбается, продолжает есть, словно так все и надо. Лола переглядывается с сестрой.

- Кстати, - решаюсь и наклоняюсь над столом, как в доверительной беседе. - У Арона тоже была невеста. Такая любовь, только книги писать. И Арон как-то отдыхал с друзьями в сауне. Под Рождество. А его девушка любимая…

- Хватит, может? - обрывает он меня и взглядом пригвождает к стулу. - Алиса, ты перстаралась. Несколько лет прошло.

"- Но до сих пор ее любишь, - настаиваю.

- Ты в голову ко мне залезла?

- Нет, но я вижу.

- Ты маленькая, глупая девочка, Алиса, - он отъезжает на стуле и бросает салфетку, поднимается из-за стола. - И сама не понимаешь, о чем говоришь.

Он обходит стол и скрывается в ресторане.

Между нами пауза, и Камила смотрит на пустой стул, где на спинке висел пиджак Арона. Он с собой его забрал, словно возвращаться на ужин не собирается.

И сестры синхронно поворачиваются на Виктора, объяснений ждут.

- Алиса просто приревновала, - отодвигает пустую тарелку и вытирает губы салфеткой. - Не хочет, чтобы братья мужа хорошо отдохнули с другими женщинами. Хочет, чтобы с ней.

Вспыхиваю от того, насколько просто звучат его слова и спокойно, он правду говорит и в эту правду верит. Иначе не был так невозмутим.

Ловлю на себе взгляды сестер и краснею еще сильнее. Николас рядом, и он все слышал. Но Виктору не возражает, будто думает так же - я ревница, и злюсь, что самой себе не могу в этом признаться.

- Я наелась, - поднимаюсь из-за стола и юркаю в ресторан.

Запираюсь в туалете и смотрю на себя в зеркало.

Вот, вроде бы, никто мне слова не сказал, никак не обозвал, а отчего-то так стыдно и страшно. Что теперь делать, это мое желание - улечься в постель со всеми тремя - оно отвратительно, но сильно настолько, что уже всю колотит.

Умываюсь холодной водой, осторожно, чтобы не испортить макияж. Поправляю хвост.

И оглядываю себя в зеркале.

Нет, я та же Алиса. Просто мужчины на пути попались слишком…

Неправильные.

Вовзращаюсь в ресторан, лавирую между столиками, выхожу на терассу.

За нашим столиком случились изменения. Пропали ненавистные мне брюнетки. Остались только братья - любимая троица, да, это так. Подхожу ближе, затаив дыхание.

Разговор между ними обрывается, все трое смотрят на меня. По телу дрожь бежит, и трясутся колени, откашливаюсь.