Единственный

Немногочисленные, но, благодаря искусной резьбе, столярные изделия служили мастерским и гармоничным дополнением к общему интерьеру, выделяя каждый из представленных лотов выставки и грядущих торгов. Гостей, несмотря на столь рекордные и короткие сроки подготовки, собралось немало. Большую часть из них, так или иначе я знала, пусть и отдалённо, — это придавало уверенности в том, что всё получится. А ещё…

— Что такого особенно ты в нём нашла? — поинтересовался Алихан, разбивая затянувшуюся череду моих мысленных рассуждений.

Он указал на невысокого худощавого парня, в направлении которого я задержала свой взгляд, пока думала о возможной успешности мероприятия.

— Ничего, — пожала плечами. — Это племянник сербского посла. Того самого, угу, — выделила.

— М-м… И? — нисколько не проникся Алихан.

— Да нет, ничего. Просто… — помедлила, а затем всё же призналась: — Никак не могу отделать от мысли, что кто-то из присутствующих может быть тем, кому меня собирался сосватать отец, — вздохнула.

В стальном взгляде появилось снисхождение.

— Если бы сперва посмотрела содержимое того, что сожгла, тогда бы не пришлось мучиться, знала бы наверняка. Но ты же на имена не взглянула, подозреваю, даже не подумала об этом. Вот, мучайся теперь на здоровье, — выдал нагло, призадумался. — А вдруг там шейх был? Или герцог? или в самом деле этот — который сын сербского посла… — призадумался ещё больше, по-новой разглядывая парня, которому было едва ли больше двадцати. — Кто-то, получше меня. По разумению твоего отца, — закончил уже мрачно.

Сдавалось мне, мучилась тут не я одна…

И не только именами в списке!

Р-ревность. Она такая. Даже если просто из чувства собственничества, и любовь тут не причём.

— Вообще-то я как раз подумала, — отозвалась, вопреки всем своим предположениям. — Подумала о том, что у кое-кого может появиться повод засомневаться в моей решительности и самом принятом решении, если бы я сначала предпочла этот список изучить, — уставилась на мужчину демонстративно заинтересовано в ожидании его реакции.

Алихан слегка прищурился и придвинул меня к себе ближе.

— И правильно сделала, — прошептал, склонившись.

Его дыхание опалило висок. Голос — тихий и вкрадчивый, он в один момент разбудил мириады мурашек, поползших по коже микроразрядами тока. Наверное, это именно из-за них прикосновение мужской ладони к моей талии стало ощущаться настолько горячо, как если бы и не было на мне никакого шёлкового платья. Слишком тонкая преграда.