Единственный

— Но, помнится, однажды ты сама предлагала договориться.

— И ты не захотел, — заметила я справедливо.

— Можем сделать это сейчас, — предложил. — Знаешь, я тут после ссоры с отцом переоценил некоторые приоритеты в своей жизни и понял, что кровь смывают не кровью, кровь смывают водой.

— Даже если я буду подыхать от жажды, ни капли от тебя не приму, — усмехнулась. — Зачем мне с тобой договариваться, Амир?

На удивление, вся его болтливость моментально иссякла. Повисла пауза, которая длилась столько, что я почти решила, разговор в самом деле закончился.

— Скоро узнаешь, дочь посла.

Вот теперь он прервал вызов. Оставив меня продолжать бестолково пялиться в экран. Он даже потухнуть не успел. Пришло сообщение. Не текстовое. С изображением. Тем самым, где: я, Амир и злополучный рояль, который я начинала тихо ненавидеть.

— Хватает же наглости, — поморщилась. — Бесчестный, — ткнула на кнопку удаления фото.

Не удалила. Наоборот. Вгляделась тщательнее. Не знаю, почему сразу не заметила. Ракурс, с которого был зафиксирован снимок, словно тот, кто держал камеру, был гораздо выше, чем мы оба. Гораздо выше! И сбоку. Не со стороны дверей. А значит, та девушка не могла сделать эту фотографию. Да и вообще никакая это не фотография! Кадр взят с… камеры видеонаблюдения.

Дьявол!

Почему я сразу об этом не подумала?

О том, что в здании Фонда повсюду камеры…

Да, фото я всё-таки удалять не стала.

— Не удивлюсь, если ты в самом деле только через десять месяцев ко мне соизволишь вернуться, — проворчала с досады, ведь трубку он так и не взял.

Всё-таки швырнула телефон. На кровать. Аппарат связи приземлился мягко и бесшумно. Я не настолько богата, чтоб разбрасываться дорогой техникой в безвозвратном порядке. Отправилась сперва в душ, а затем одеваться, попутно закинув в себя ещё несколько таблеток обезболивающего.

Часы близились к началу девятого. Вилла совсем не пустовала. Попавшаяся навстречу Фидан сообщила о том, что завтрак давно накрыт. В саду.