Единственный

— Ох, говорю же, нет никаких старших. Только я одна. Столько всего и сразу со всех сторон, кажется, совершенно не справляюсь, всё-таки годы уже не те, — закатила глаза госпожа Ирем.

Ага, не те…

Каких-то сорок минут назад не вспоминала она о своих годах, когда господина прокурора фактически шантажировала.

— Ты выросла без родителей? — ужаснулась, развернувшись ко мне, госпожа Сибель. — Совсем-совсем одна?

Я даже на секунду поверила, что ей меня действительно жаль. Хотя в ближайшие другие — убедилась, совсем нет.

— Нет, меня вырастил отец. И няня, — отозвалась я.

— Ох, уж эти няни! Ни одна няня, какой бы замечательной она ни была, не заменит настоящую и родную мать, — фыркнула госпожа Чичек. — И где же сейчас твой отец?

Я должна была ответить, но это оказалось гораздо сложнее, чем подумалось поначалу, потому если не вспоминать и не произносить вслух — так куда проще, создаёт некую иллюзию того, что может быть иначе. Да и времени вместе с возможностью мне не оставили.

— Да какая разница? Здесь-то его нет, Чичек! Думал бы о дочери, в первую очередь пришёл бы к нашей Ирем, всё сделали бы, как цивилизованные люди, а не “тяп-ляп”, — вмешалась ещё одна госпожа, имя которой при мне не называли. — Бедная девочка, всё равно в итоге осталась совсем одна, без семьи, совсем никакого наследия и поддержки, никакого приданого, ничего, что могло бы направить и помощь в этой жизни… — закончила со скорбью.

И нет, она совсем не о моей личной участи сожалела.

— Что, совсем никакого приданого? — уточнила госпожа Пелин с полнейшим сочувствием... для моей свекрови.

Та великодушно повела плечом.

— Разве моя семья в чём-то нуждается? Безусловно, мы в состоянии обеспечить всем необходимым не только себя, но и нашу новую невестку, — сообщила снисходительно госпожа Ирем.

Ко всему прочему, я ещё и содержанка.

Возразить?

Но ведь так и есть, как бы обидно то ни звучало.

— Кто бы сомневался! Мы все тут знаем, что ты не только свою семью содержишь, но и всё наше общество поддерживаешь.

Лично я никакого восхищения в данный момент не испытывала. Лишь раздражение, которое планомерно взвивалось в моём разуме, подобно закручивающемуся потоку торнадо.