Соавторы

- Видать, не все, если такая мрачная. Ты обратила внимание на фамилию опера, который занимается этим делом?

- Нет! - Настя снова открыла папочку и пробежала глазами первый же листочек. - Чеботаев.

Она радостно вскинула глаза на Короткова и улыбнулась.

- Андрюша, что ли?

- Он самый. Вместе со своим молодым энтузиазмом и длинными ресницами. Теперь понимаешь, как мне удалось так быстро раздобыть все материалы? Нам с тобой, считай, крупно повезло, Андрюха нормальный парень, одеяло на себя перетягивать не станет и гонором не замучает.

- Значит, скоро уйдет из розыска, - заметила она. - Ему, как и Доценко, семью кормить надо. Вот так и разбегаются лучшие кадры.

- Да ладно, - возмутился Короткое, - не каркай, я же никуда не ухожу.

Настя скептически приподняла брови.

- А ты что, женился? Вчера вечером ты, по-моему, был еще разведенным холостяком. Неужели за ночь успел?

- Вот представь себе, - он вздохнул, и непонятно было, чего в этом вздохе больше, уныния или тревоги.

- В ЗАГС идти, больше ничего не остается, - рассмеялась Настя. - Слава богу, наконец-то я тебя дожала.

Полтора года все капала тебе на мозги, капала, думала, уж не дождусь результата. Дай я тебя поцелую, жених ты мой ненаглядный.

Она потянулась к Юре и крепко прижалась губами к его щеке.

- Когда-то я был для тебя солнцем незаходящим, - заныл тот, - а теперь что, все? Кончилась малина?

Настя с улыбкой смотрела на него, а мысль, как и все последние недели, соскальзывала на одну и ту же тропу: возраст, старость. Юрка старше ее на четыре года, ему сорок семь, голова почти вся седая, а вот ведь начинает новую жизнь, собирается жениться на красавице-актрисе Ирине Савенич, тридцати трех лет от роду, и ничего, не боится. Ему не кажется, что все позади, что он уже ничего в этой жизни не сможет, что ни на что нет и больше не будет ни сил, ни вдохновения.

***

Егор Витальевич Сафронов оказался рослым крепким мужчиной лет около сорока, с хорошо вылепленным красивым лицом, которое не испортило даже выражение неприкрытой неприязни. Был он энергичным, нервным и очень агрессивным, а вовсе не раздавленным горем, как ожидала Настя.