Соавторы

Она таких подарков от отца не видела. Ну ладно, допустим, Гриша виноват, Илюша виноват, жены Глебушкины провинились, но Лада-то тут при чем? Дитя невинное, недавно только двадцать лет исполнилось. Крут Глебушка, ой крут… Да справедлив ли?

Погруженная в размышления, Глафира Митрофановна и не заметила, что они уже подъехали к улице Матроса Железняка. Тут надо было дорогу показывать, дворами и переулками проезжать. Возле скверика Катерина притормозила.

- Где ваш дом, Глафира Митрофановна?

- Да вон за углом, метров триста осталось.

- Вы простите, но… - Катерина посмотрела на часы, - я и так уже опоздала, человек может подумать, что я вообще не приду, и уйдет.

- Да ничего, ничего, я пешочком дойду, тут близенько. Спасибо, что подвезла.

Глафира торопливо выбралась из машины, расправила складки шелкового светлого плаща (тоже Глебушкин подарок!), подтянула поясок и, гордо вскинув голову, направилась в сторону дома. Ее грызло легкое недовольство Катериной, что не довезла до подъезда, никакого уважения к старости, опаздывает она, видите ли.

Да какие такие дела могут у нее здесь быть? Скверик да жилые дома, ни одной организации и близко нет, разве что магазин, так не в магазине же у нее дело… Подумав о магазине, Глафира Митрофановна вспомнила, что собиралась купить домой соль и макароны, а для прихворнувшей соседки захватить баночку меда. Само собой, покупать мед в магазине - это себя не уважать, брать можно только на рынке и только у проверенных продавцов, да и то непременно пробовать, но это для Глебушки, для соседки такой расход не по карману, а молоко с медом - первое средство при бронхите. Кстати, и молочка надо взять.

Купив все необходимое, Глафира вышла на улицу, зачем-то оглянулась и неожиданно для себя обнаружила Катеринину машину прямо в том месте, где она и остановилась. Значит, Катерина никуда дальше не поехала?"

"Где ж тогда у нее эта встреча? А вон она, в скверике, и мужик какой-то с ней. Ни лица, ни даже примерного возраста мужчины Глафира определить не смогла, потому что, во-первых, было уже темновато, а во-вторых, сидели они на скамейке к ней спиной.

Волна любопытства поднялась и затопила старую женщину, подталкивая к неосмотрительным поступкам. Стараясь ступать осторожно и не шуршать тканью плаща, Глафира подобралась поближе, заняла позицию, с которой можно было разглядеть Катерининого собеседника, при этом не попадаясь ей на глаза, и прислушалась. Говорили они вполголоса, и Глафира ничего, кроме некоторых отдельных слов, не разобрала.