Соавторы

Благодарить будете потом, если все получится так, как вы хотите. Глаша!

Глафира пулей выскочила из каминной залы в прихожую.

- Тут я, Глебушка. Можно убирать со стола?

- Можно, можно. Мне пора одеваться. И ты не засиживайся, ты же сегодня пораньше домой собиралась.

Жаль, что мне в другую сторону ехать, я бы тебя подвез.

Но мне не по пути, а опаздывать нельзя.

- Глафира Митрофановна, вы где живете? - спросила Катерина, зашнуровывая высокие ботинки.

- В Коптеве, - откликнулась та, проворно собирая чашки, тарелки и блюдца на поднос.

- От ""Войковской"" на трамвае пять остановок.

- Михалковская улица там недалеко, кажется?

- Да прямо рядом, Михалковская - это ж Коптево и есть. А тебе зачем?

- Если хотите, я вас отвезу, мне на Михалковскую нужно по делу.

- Так я не готова еще, - растерялась Глафира. - Мне чашки вот помыть надо…

- Ничего, я подожду, время есть. Ну как, поедете со мной?

Глафира заметалась. С одной стороны, на машине после целого дня работы проехаться до дому куда как приятнее, чем давиться в переполненном метро и в битком набитом трамвае, ноги-то хоть и крепкие пока, а все одно не молодые.

Но с другой стороны, не любит она Катерину, и ехать с ней вдвоем - мало радости. Хотя справедливости ради надо признать, что сегодня Катерина старую домработницу приятно удивила тем, что так горячо вступилась за Васечку. Может, не такая она и плохая, а что мужа от живой жены увела и семью разбила, так надо еще посмотреть на ту жену и на ту семью, может, она, семья то есть, доброго слова не стоила, на ладан дышала, на корню разваливалась. Васечку только жалко, жил себе поживал при отце с матерью и вдруг в одночасье остался один-одинешенек. Двадцать лет - это что, возраст? Даже Глебушка в двадцать лет еще ребенком был, а нынешние-то - они совсем инфантильные (очень Глафире Митрофановне нравилось это слово).

Однако с другой, опять же, стороны если посмотреть, так Васечка и не жаловался, наоборот, только рад был, что ему самостоятельность дали проявить и никто над душой не стоял.

Так все-таки ехать или не ехать?

- Поеду, - решилась старуха, - ты меня подожди, я быстро.

Богданов поблагодарил Катерину и ушел, такой немыслимо красивый и статный в своем длинном плаще поверх смокинга, с густой серебряной шевелюрой и ухоженным смуглым лицом, казавшимся рядом с белоснежной сорочкой совсем коричневым, а Глафира помчалась на кухню мыть посуду.