Единственная, или Семь невест принца Эндрю

 – Ничего страшного, что в ваших номерах много одинаковых элементов. Исполнить-то их можно по-разному. Вложить жгучую страсть или, наоборот, лёгкую игривость. Тогда получатся два совершенно непохожих танца.

Представить тощую заносчивую профессоршу алхимии что страстной, что игривой можно было, пожалуй, только в кошмарном сне. И Ядалина, почувствовав своё явное преимущество, больше на выпады Киприс не реагировала. Окончательно разрядила обстановку Барба, задав вопрос, который озадачил всех конкурсанток:

– Девочки, а вы подготовили небольшую историю о танце? Мне моя халитесса посоветовала перед началом выступления рассказать, как возник танец и что он символизирует.

Девочки закивали, что, мол, само собой – подготовили. Но по их напряжённым лицам не трудно было догадаться, что ни одной из них и в голову не приходило в довесок к танцевальному номеру готовить ещё и спич.

Под конец ужина в обеденном зале появился Крайс. Хромейстер выглядел мрачным и озабоченным:

– Глафира, не могли бы вы зайти ко мне, когда освободитесь? – ледяным голосом поинтересовался он.

У Глаши мурашки по коже пошли. Она быстро прокрутила в голове поездку на ярмарку. Вроде бы никаких эксцессов. Чем же Крайс недоволен?

После ужина, захватив на всякий случай все чеки (хорошо, что сохранила) и остатки денег, Глафира направилась в апартаменты хромейстера, готовая с бухгалтерской точностью отчитаться за траты.

– Вот, – сказал хозяин комнаты, не успела Глаша переступить порог, – сломался.

Только теперь, увидев убитый взгляд Крайса, устремлённый на плеер, стало понятно, в чём дело. Рано или поздно это должно было произойти – батарея разрядилась.

– Сможете починить?

Глафира видела Крайса разного: чаще ироничного, подтрунивающего над девушками, иногда сердитого, как сегодня на дубе, но такого расстроенного ещё ни разу. Она и сама расстроилась от мысли, что своим ответом придётся разочаровать любителя земной музыки.

– Починить не смогу.

– Но вы же даже не взглянули. Может, поломка несерьёзная.

– Он не сломался, он разрядился, – вздохнула Глаша.

Наверно, ей было не меньше Крайса досадно, что оживить плеер не получится. Вспомнилась широченная довольная улыбка, какой озарялось лицо хромейстера, когда в его ушах оказывались наушники. Глаше вообще очень нравилась его улыбка. А ещё нравилось, что он не умеет долго сердиться. А ещё, что бросается спасать, когда она попадает в переделки.