Единственная, или Семь невест принца Эндрю

Уже собиралась ретироваться, когда к ней подбежала взволнованная Зурим. Взволнованная – это ещё мягко сказано, она была ни жива ни мертва.

– Он уже здесь, – шепнула подруга и прижалась к Глаше. – Девочки сказали, что он ищет меня.

Кто «он», вопрос не стоял. Бледную как полотно восточную красавицу била дрожь. И эта дрожь была только верхушкой айсберга – Глаша ощущала, как всё внутри Зурим трепещет, как лихорадочно бьётся сердце, как остро не хватает воздуха.

– Если ищет, чего же прячешься? – мягко спросила Глафира.

– Глаш, я боюсь, – Зурим опустила взгляд и ещё больше побледнела.

– Чего бояться? Вы же все сцены с ним несколько раз отрепетировали.

Глафира прекрасно понимала, что подруга не об этом. Что её меньше всего сейчас заботит успех спектакля. Но как по-другому успокоить это робкое ласковое создание не представляла. Глаша сама боялась. У неё у самой сердце выпрыгивало из груди. Она догадывалась, что Сильвий вот-вот появится здесь, на сцене. Не так трудно сообразить, где Зурим, если за кулисами её нет.

И он появился. Высокий, могучий, ослепительный. Облачённый в костюм принца. Хотя о чём это Глаша? Зачем ему театральный костюм? Просто надел один из своих парадных камзолов. Белоснежный, с двумя рядами золотых пуговиц. С бордовым воротником, расшитым золотом. С эполетами на плечах.

Зурим почувствовала, что Сильвий уже здесь, но не смела поднять глаз. Трепетала, как осиновый листок. А он шагал решительно и быстро. Замедлился, только когда подошёл вплотную. Ничего не говорил, просто взял за руку.

Глафира тихонечко отошла в сторону. Не хотела мешать. Хотя знала, что эти двое уже не замечают её присутствия. Они не замечают ничего вокруг. Мир для них перестал существовать. А может, наоборот, вселенная существует только ради них двоих.

Они стояли рядом: огромный сильный нежный мужчина и хрупкая девушка, кроткая, но не сломленная жестокостью своего мира, созданная для того, чтобы любить.

Они бы, наверно, не заметили и того, что занавес открылся. Но раздавшиеся аплодисменты вернули в реальность. Хорошо хоть в первой сцене не предполагалось никакого текста – просто танец Золушки и принца. Никакой текст воспроизвести они бы всё равно не смогли.

Глаша ожидала, что музыканты вот-вот вдарят по своим «гладильным доскам». Уже готовилась заткнуть уши.