Единственная, или Семь невест принца Эндрю

Волнительно, восхитительно, страшно, захватывающе. Под ложечкой сильно защипало, а сердце снова мятежно затрепыхалось в груди.

– Золушка, нам пора собираться на бал к Королю. Надеюсь, ты успела сделать всё, что я тебе наказывала? – отчеканила слово в слово первую реплику Сапфира.

Глаша вышла из транса. Поглядела на мулатку с удивлением и даже уважением. Надо же – ни капельки не растерялась и не сбилась. Агрессии в голосе не доставало, но хоть текст вызубрила – молодец.

– Да, матушка, – пискнула в ответ Зурим.

Смотреть на восточную красавицу было больно. Нет, по сценарию примерно такой вид у Золушки и подразумевался. Но Глаша знала, что страдание на лице подруги не наигранное. Восточная красавица ждала начала спектакля с трепетом, надеждой и страхом. «Увижу Сильвия, смогу ещё хотя бы один раз прикоснуться к нему, – говорила с замиранием сердца и добавляла с безысходностью: – Может быть, последний»."

"Дальше по сценарию Глаше нужно было прикрикнуть на Золушку, мол, где моё бальное платье, негодная девчонка.

– Тебе случайно такое голубенькое платьице со стразиками на глаза не попадалось?

Вот так вся сцена и прошла. Сапфира исполняла роль с темпераментом робота, а Глаша из злостной сестры превратилась в сердобольную. Чего тогда Золушка так страдает, зрителям, незнакомым с оригинальным сюжетом, было, пожалуй, не до конца понятно.

Занавес закрылся, чтобы можно было подготовить сцену к следующему акту. Актрисы и их добровольные помощники в лице Крампия и других работников зебрариума начали заменять декорации комнаты Золушки на картонные деревья и пеньки, которые должны были создать у зрителя ощущение, что дело происходит в дремучем лесу. Через несколько минут тайга была искусно сымитирована, и занавес открыли.

Агнесса, облачённая в свой креативный костюм, выбежала на сцену и вприпрыжку поскакала по кругу, ловко маневрируя между деревьями. Получилось задорно. Она в момент приковала к себе внимание всей аудитории: малыши пришли в восторг от раскрывающихся и складывающихся в такт бегу крыльев, а взрослые с замиранием сердца следили, не навернётся ли дракон со своих гигантских шпилек, наступив на собственный хвост.