Единственная для вампиров Де-Норд

Такой красивый…

У меня плавились мозги, когда я на него смотрела, и он отвечал мне с жаждой, просьбой и трепетом. Так искренне.

— Уведи ее, — резко бросил Андор, и Джес поднялся, утаскивая меня прочь из гостиной.

— Что? Нет!

— Уводи ее Джес! И проследи, чтобы без глупостей!

— Андор! Черт, Джес, пусти! Что происходит?

Вампир нес меня без промедления, буквально взлетая по ступеням, и не отвечал, пока мы не оказались в спальне, за закрытыми дверями, будто забаррикадировавшись. Он опустил меня на постель, и я сразу же вскочила на ноги, стараясь принять как можно более грозный вид:

— Что происходит, Джесман!?

— Я пока не понял.

— Что, Андор?

— Он что-то учуял. Я не знаю, что именно, но уверяю тебя, пока не станет ясно — из комнаты ты не выйдешь.

— Ты что, меня запрешь?

— Если нужно, искорка, я сделаю и не такое. С тобой, — вампир подошел к постели и поймал меня за бедра, притягивая к себе и смотря снизу-вверх. — Меня пугает одержимость Маро. И я недоволен тем, что он вновь пил твою кровь, хотя на его месте стоило бы о ней забыть еще в Лестрейне.

— Как видишь, обстоятельства сложились иначе."

"— А еще меня пугает твое спокойствие и принятие происходящего. Хотя в этой истории все же что-то не так.

— А что я должна была делать, Джес? Впасть в истерику? Убежать? Прогнать вас всех вместе с Сайм, взятых?

— Почему ты спасла его, Кэти? — он начал аккуратно раскачивать меня из стороны в сторону, будто в танце.

— После того, что я узнала, мое отношение к вам изменилось. Я уже говорила.

— Но почему Сай?

— Я была ему должна.

— Принять в гнездо?

— Спасти. Он хотел мне помочь, и поплатился за это. И кто бы что из вас не говорил, — я опустила ладони на мужские плечи, пряча желание застонать от того, как приятно прикасаться к вампиру. — Это моя вина.

— Нееет, — протянул Джес, мягко спуская меня ступнями на пол, возвращая все на круги своя — я вновь смотрела на него задирая голову. — Твоей вины здесь нет, но есть что-то важное. Ты куда важнее, чем ты думаешь, Кэти.

Он медленно наклонялся ко мне, смотря на мои губы, продолжая гладить пальцами спину.

И Джес не дал мне в этом разувериться, запуская сильные пальцы в волосы и целуя так горячо и проникновенно, что воздух между нами раскалился и сгорел, оставляя только чистое откровение. Он был таким вкусным, желанным.