Единственная для вампиров Де-Норд

Великая древняя магия. Невероятно.

Прорыв я увидела почти сразу. Материя купола рябила и переливалась как мыльный пузырь в том месте, где ее стены были нещадно разорваны, привлекая внимание. А из разрыва лезли черные, полупрозрачные твари, с огромными клешнями с острыми пиками на концах. Они трещали, будто разозленные скорпионы и пытались пробраться вперед самыми первыми, давя всех на своем пути, не исключая собратьев. Их было так много, что они смешивались в одну непроницаемую тьму, которая бурлила и кипела, пытаясь выбраться из трещины как вода из кастрюли на печке.

— Правильно боишься, Кэти.

— Я впервые…

— Да, я знаю, — тихо сказал он, тормозя Холда и дожидаясь пока Факир поравняется с нами. — Твоя ответственность.

Передав меня в руки вампира, Андор воинственно рыкнул и направил фестрала вперед, приближаясь к монстрам. Мимо промчались Эрик и Стефан, не сбавляя скорости и спеша на помощь брату.

А у меня замерло сердце. В прямом смысле.

Время будто остановилось, стало медленным, тягучим и ударами сердца я отсчитывала секунды перед прямым столкновением.

— Отвернись.

— Что?

— Не смотри на них. Ты вся как на иголках, и зря нервничаешь, нам не впервой.

— Сражаться с ними? Отнюдь, Джес. Вы сами говорили, что в этот раз все иначе.

— Мы такого не говорили, искорка, — он обхватил меня руками, согревая продрогшие от ужаса плечи и будто бы укрывая от происходящего.

— Почему тогда по тебе огонь бегает, а у Эрика руки льдом покрываются? Или хочешь сказать, я не права?

— Похоже, тебе все же стоит посмотреть, — прошептал он, заставляя меня повернуть голову в ту сторону, от куда слышался противный и тревожащий треск.

Я замерла.

Никогда не видела вампиров в бою, как думаю и практически все, кто ныне жил, и сейчас мне, грубо говоря, открылась одна из тайн нашего мира.

Они были другими. Их тела изменились, стали едва различимыми и только блеск отраженный от поверхности смертоносных когтей, позволял разглядеть их в этой куче.

А потом произошло что-то страшное.

Я услышала крик, мужской, и одна из фигур замерла, становясь видимой из-за белоснежных вспышек, что ледяными шарами врезались в черные сгустки теней, парализуя и позволяя беспрепятственно добить их.