Единственная для черного дракона (СИ)

— К сожалению, — говорила она, мерно постукивая спицами, сооружая некое вязанное изделие, — большинство из нас недостаточно умелы, чтобы представлять ценность, как дорогостоящий работник. Да, и так уж повелось, что труд беса гораздо дешевле труда демона. Если бес сам по себе, то легально выживать очень сложно. Мало кто способен. Мы слабее, часто глупее и бесхитростнее, чем полноценные демоны.

— Просто нас никто не учит! — горячо возражала я, не желая признавать себя ущербной.

— И, то верно, — усмехнулась Каас. — Как славно, что мою Фэй учили прежние хозяева.

Вот так неспешно проходила зима в Нар. Улицы утопали в снегу и холоде, а всё, что видела я это дом Римана, его библиотека и теплая кухня. Странным образом, я чувствовала себя раненой птицей, что нашла для себя уютное гнёздышко, где она могла бы залечить свои раны и забыть потери. Я всё ещё не могла вспомнить прошлое, но неясное ощущение утраты и тоски порой накрывало меня с головой, и в такие моменты я была безмерно благодарна Каас и Риману за пристанище.

Глава 5

— У тебя жар, — убрав свою крошечную ладонь со лба Каас, подытожила я то, что и так было понятно. — Куда ты собралась? Даже не думай вставать.

— Это ерунда, — отмахнулась она и попыталась вновь сесть на кровати.

— Скажи, что нужно сделать, и я просто это сделаю, перестань уже пытаться встать! Не хватало только, чтобы потом, — раздраженно махнула я рукой, — я нашла тебя в каком-нибудь сугробе с унтом крупы в обнимку! Ничего не хочу слушать! Я не позволю тебе никуда идти.

— Послушай, — усмехнулась Каас, но вставать всё же перестала, — я же не такая глупая старуха, чтобы тащиться в таком состоянии в город из-за крупы?

— Тогда просто скажи, чего ты хочешь?

— Канун Нового года, Фэй…

— Ты хочешь идти на праздник⁈ — нахмурилась я.

Вчера Каас и я убирали снег с придворовой территории, а уже сегодня она слегла с простудой.

— Нет, — всё же засмеялась она, — нужно сходить в городскую управу и продлить наши жетоны.

— Какие ещё жетоны?

Кое-как перевернувшись, дрожащей рукой она открыла ящик своей прикроватной тумбочки и достала оттуда две ни чем на первый взгляд не примечательные деревянные таблички.

— Вот — протянула она их мне и я несколько опешила.

На одной стороне был довольно искусно выгравирован медведь с оскаленной пастью, который своей лапой давит цветок и имя «Каас», а на другой «Фэй». На оборотной стороне таблички Каас было много дат, в основном конец каждого года и красные печати, на моей же пока ничего.