Единственная

А я отвлекся и не заметил, как ты проснулась…

Пока Джар объяснялся, поглаживая меня по плечу, я следила за происходящим. И вдруг, к своему изумлению, пожалела птерозавра. А ведь если бы попалась ему один на один – то неизвестно, осталась бы в живых. Но сейчас за испуганным животным, напрасно щелкавшим длинным клювом направо и налево, с гиканьем носились десантники с камнями. Монстрик надрывно кричал, закрывался крыльями и, будто курица-переросток, которая не хочет попасть в суп, бегал туда-сюда, покрывая каплями крови светлые камни, вызывая в моей душе протест и боль.

– Джар, пожалейте его, пожалуйста! – попросила я, не в силах смотреть на откровенно кровожадное зрелище.

Рантов я видела уже в стольких ситуациях, что сложно сказать, какая впечатлила больше. Да, меня пожалели, потому что женщина. И не просто женщина, а совместимая с ними. Влекущая своим запахом. Но «на работе» они прежде всего вот эти самые кровожадные, безжалостные охотники. Профессиональные убийцы, которые без устали преследовали дронов на станции, уничтожая всех до единого.

Я умоляюще смотрела на Джара, а он удивленно – на меня, нахмурился и попытался убедить:

– Это мясо, много мяса и ходить в лес не надо. Сам прилетел…

А бедолага птерозавр-лош тем временем увертывался от десантников, словно от чертей, выпрыгивающих из табакерки, пытаясь добраться до края площадки и спрыгнуть. Его крылья напоминали рваные паруса после шторма, но спланировать он бы мог. От жалости я заплакала – и Джар сдался. Медленно, неуверенно поднялся с лежака, постоял, глядя то на меня, то на охотников, затем поднял руку, чтобы привлечь внимание, – но птицу сразил точным ударом Эльд.

– Победа за мной! – довольно рыкнул он, потрясая окровавленным ножом.

Ну прямо убивший мамонта альфа-самец. Э-эх, справились с противником превосходящей численностью…

Остальные поддержали победителя свистом. Джар не сдержался и радостно хлопнул себя по бедрам, а потом, обернувшись и отметив мою кислую физиономию, попытался изобразить раскаяние, мол, не успел спасти «птичку».

Прочтя осуждение на моем лице, Джар ретировался. Ненадолго. Только я вытерла слезы и потянулась за рюкзаком, он объявился и радостно, словно ничего не произошло, пожелал:

– Светлого дня, Таяна! Как ты себя чувствуешь? Скоро будем есть, если хочешь, я помогу тебе умыться.

Нет, ну хорош, артист! Ладно хоть фальшивую скорбь не изображал.