Единственная

Причем тошнотворный вид им придавали присоски, расположенные по всему телу, а может… рты. Во всяком случае из одного выдавилась бурая масса.

– Это что? – просипела я, отодвигаясь от червей.

– Цитошики, – ласково назвал маленьких чудовищ Рето. И, с грустью глядя на них, поделился: – Каждый цитошик очень дорого стоит, а мы на тебя девять штук потратили…

– Они были на мне? – прохрипела я и судорожно сглотнула.

Было бы чем, меня бы точно вырвало!"

"– Зверь разорвал тебе спину в лохмотья. Три раны до самых костей. А аэрозоль еще и по живому ожог вызвал.

– Они умрут? – расстроилась я.

– Нет, в кислородной среде они начинают выделять уже не лечебную слизь, обладающую мощным регенерирующим свойством, а чрезвычайно отвратный токсин. И превращаются в паразитов. Придется сжечь, поскольку законом Ранта строжайше запрещено привносить в экологию Полярной любые посторонние формы жизни, чтобы не нарушить сложившуюся экосистему.

– Какие вы молодцы! – восхитилась я отношением рантов к планете.

– Мы с ней-то толком не разобрались, чтобы добавлять новых проблем и вопросов, – разрушил мои иллюзии Рето.

И цитошики все равно умрут…

– Можно мне присоединиться к вашей веселой компании? – раздался у меня над головой слишком спокойный голос Джара.

Я внутренне сжалась, представив, насколько ужасно выгляжу с разодранной спиной, пусть и успешно заживающей, с проблемой в животе и вдобавок в сырых штанах, мятой футболке, нечесаная, страшная и неухоженная. Ы-ы-ы…

Вымученно улыбнулась Джару. Он еще сильнее напрягся, будто к удару приготовился и отказу. Рето попытался исправить ситуацию с присущей ему прямолинейностью:

– У Таяны послабление после антоса, вот она из туалета и не выходила.

Джар потемнел лицом.

– Стыдно иметь такого опекуна? Который довел до критического состояния? – в его голосе отчетливо звучали вина и раскаяние.

Пока я подбирала слова для Джара и выразительно смотрела на Рето, он сам уточнил:

– Не поверишь, ей стыдно, что она может плохо пахнуть из-за своего состояния.