Единственная

В течение следующего часа безвылазного сидения в лабиринте ответственный опекун пробовал дозваться меня еще пару раз, в последний – я рычала. К тому моменту, когда в животе больше ничего не осталось и булькала только вода, я напоминала выжатый лимон. Совершенно обессиленно сидела, привалившись к стене плечом, плакала от жалости к себе и пила воду. Потом с огромным трудом вымылась и даже волосы привела в порядок. А дальше сил хватило только нацепить майку, трусы и кое-как постиранные, сырые шорты.

"Наружу я выбиралась сначала по стенке, усилием воли передвигая ноги. А затем вовсе на четвереньках. Ранты шокированно замерли на берегу при моем появлении. Но стоило Джару шагнуть ко мне, я приподняла руку, останавливая его. Он дернулся и выпрямился, сжимая кулаки, будто ему пощечину влепили. А я наконец со стоном облегчения опустилась на камни у воды. Сил никаких не осталось.

Тепло от камней проникало в каждую клеточку моего измученного тела. Я содрогалась от противной слабости, тошноты и беспросветной жалости к себе.

– Что происходит, Таяна? – сверху раздался голос Рето.

Открыв глаза, я увидела его ноги в тапках, с трудом убрала мокрые пряди, закрывавшие лицо, и обессиленно прошептала:

– Ничего. Видишь, я просто отдыхаю.

Медик опустился передо мной на корточки. Молчал, молчал, неожиданно взял мою руку, потрогал и упрекнул:

– Тебе нельзя было столько в воде находиться. Ты потеряла много крови, теплообмен нарушен и…

– И хорошо. Может, помру быстрее, – вздохнула я и закрыла глаза, эмоционально прячась от мужчины, да и голова кружилась противно, как и все вокруг.

– Это ваша эмоциональная привязка работает?

– Ты о чем? – от удивления я даже приоткрыла один глаз.

– Ты привязалась эмоционально к Джару, мы все заметили. А сейчас сознательно и целенаправленно рвешь с ним связь, прогоняешь. Больше не доверяешь. Поэтому тебе плохо? Ты хочешь отозвать свой вызов? Отказаться от опеки?

Придет же подобное мужикам в голову! Не знаешь, рассмеяться или разрыдаться.