Единственная

У них зеленый цвет – любимый? Пульсары, несущие смерть, – зеленые; сканирующие лучи, которые вырвались из брони и расширяющимся конусом прошли по воде, тоже. А у меня нервы ни к черту, особенно после бойни на станции этими треклятыми пульсарами.

– Что ты делаешь? – насторожилась я.

– Джар проверяет, есть ли в воде вредоносная для нас жизнь.

– И как?

– Чисто, можно пить и купаться, – довольно ответил мне Илэр, взглянув на небольшой интерактивный экран, развернувшийся и над его рукой.

Ясно, они имеют возможность синхронизировать связь и передавать данные друг другу.

– Ну и хорошо, а я лучше в лабиринте за водопадом искупаюсь.

– Водоем безопасен, – отозвался Илэр.

Джар спокойно добавил:

– Мы отвернемся и не помешаем тебе.

Я натянуто улыбнулась и пояснила:

– После одного случая в экспедиции до паники боюсь любых водоемов.

– Прямо заинтриговала, – подтолкнул меня поделиться Илэр.

– Однажды на исследуемой планете мы чуть не потеряли человека. На первый взгляд, там было идеальное место. Наши сканеры тоже никакой жизни не показали. Даже бактерий, что само по себе уже странно. Но стоило одному из военных залезть в похожий водоемчик – его там чуть не сожрали! В покое те твари были совершенно инертны и прозрачны. А стоило еде рядом оказаться – Ивара буквально облепили какие-то омерзительные, склизкие ленты. Наш биолог его дезинфекционным средством облить успел, так, на всякий случай.

Мужчины внимательно, заинтересованно слушали, затем Джар уверенно заявил:

– В дрифте имеются данные о животном и растительном мире Полярной.

– Но не все, – напряженно помотала я головой, отступая от воды, а то вдруг искупают насильно.

– Хорошо, мы займем этот водоем, а ты свой… туалет, – неожиданно весело усмехнулся Джар.

Улыбка волшебным образом смягчила его резкие черты, а необычные глаза засияли нарядными пушистыми снежинками.