Единственная

Наверняка гад никогда не получал отпора и был свято уверен, что вот сейчас-то мы все дружно станем на колени и вернем ему должное сторицей.

Хозяин местных земель и сплошь заблудших душ в отсветах ночного пламени выглядел просто фантастически! Его лицо исказилось от многочисленных эмоций, а кожа уже не просто сияла, а словно золотом покрывалась, слепила! В мои глаза словно песка насыпали – начали сохнуть и чесаться от усилившегося запаха. Воздух загустел настолько, что абстрагироваться от проклятого запаха больше не получалось.

Теперь я не просто горела от желания, кровь походила на лаву, в которой плавилось слабое несчастное тело. Мозг размягчился, как и мышцы. Меня знобило, колотило настолько, что я рухнула на колени. То, что происходило, было чудовищно, подло, мерзко, бесчеловечно, а чувствовала я себя настолько слабой и безвольной, что окончательно разрыдалась.

В этот момент Джар обернулся ко мне и, рассмотрев, не выдержал: разметал ближайших дикарей и бросился в бой. Пара охотников отлетела на несколько метров. Рядом с командиром врезался в толпу Илэр, но секундное замешательство толпы быстро пресек самый шустрый. Подкинул вверх круглый предмет и воткнул в него пику. В следующее мгновение шарик лопнул, из него в стороны брызнул золотистый порошок. Да что же это такое! Кругом все подлое и вражеское – блестящее и золотистое!

Стоило клубам золотой пыли осесть на Илэра, к моему ужасу, он заорал и руками начал тереть лицо, да так, словно кожу содрать хотел под злобными взглядами наблюдавших за ним полярников.

"Я уже было впала в панику, на миг забыв о собственных страданиях, но тут Илэр неожиданно прекратил чесаться и, состроив жуткую злобную физиономию, грозно зарычал на полярников. Те вместе со мной вздрогнули от страха и неожиданности. А стоявший рядом Рето хохотнул, громко крикнув другу:

– Илэр, хватит ерундой заниматься, девочке плохо, а мы тут публику веселим! – Затем повернулся ко мне и выдал секрет: – Эту желтую дрянь наши ученые уже изучили.

Пока Рето успокаивал меня, Джар в ярости стремительно шел к вождю, раздвигая народ, как ледокол снежное поле, – мощно и неотвратимо.