Единственная для Хранителя Закона

Шли мы довольно неспешно, и моя рука вновь оказалась в плену Гела. Мужчина спокойно и с юмором рассказывал о своей учебе в Академии Стихий и о том, что теперь Арлетт, его ровесница и подруга, мечтает затащить его в преподаватели.

— А какой из меня профессор? Я же после Академии… — тут он осекся, криво улыбнулся и перевел тему: — А вот и самая чудесная кофейня.

Я подняла глаза и усмехнулась:

— А вот и мое фирменное везение.

— Прости? — Гел недоуменно посмотрел на меня.

Но я только отмахнулась и спокойно прошла внутрь той самой кофейни, на террасе которой нас с Деми обидели.

И, конечно же, за стойкой находилась именно та красавица, что отмахнулась от нас с дочерью.

— Наскребли мелочь? — прищурилась она и, увидев Гела, испуганно ойкнула. — Простите, а…

— Демельза говорила, вас прогнали из кофейни, — тихо произнес он. — А ты сегодня сказала, что это фирменное везение."

"— Гел, — я положила ладонь на его предплечье, — давай просто зайдем в лавку и купим там печенья?

— Ты хотела порадовать дочь пирожными, — напомнил мужчина.

— Пирожные из этой кофейни встанут мне поперек горла, — честно сказала я. — И Деми тоже. Не смотри, что она ребенок.

Он кивнул, отмахнулся от лепета стоявшей за стойкой девушки и кивнул на выход.

— Что ж, я знаю еще одно прекрасное место. Главное, не брать там кофе.

— Почему? — удивилась я, выходя вместе с ним.

— О, — Гел приобнял меня за талию и мягко направил к выходу, — хозяин кафе уже лет десять бьется над тем, чтобы вывести кофе с добавочным ароматом.

— Неужели не проще сварить кофе со специями?

— Как сказал алвориг Шокли, со специями каждый может, а он — особенный. Но надо признать, что у него сложился свой клиентский круг. Люди приходят попробовать новинку, чтобы после обругать ее в кругу единомышленников. Правда, круг ценителей очень узок. Буквально с десяток человек.

Так, посмеиваясь и стараясь не наступать на лапы Tшeppа, мы шли в совершенно неизвестном мне направлении.

Но, прежде чем завести меня внутрь, он чуть замялся и попросил без него сюда не приходить.

И едва мы вошли внутрь, стало ясно почему: это было скорее чужое убежище, чем кофейня. Огромный зал с домашним убранством, камин, перед которым стоят пять разномастных потрепанных кресел.