Единственная для Хранителя Закона

Помолчав, ритуалист поправил линии на песке и со вздохом добавил:

— Но хотел.

Дориан немного побледнел и осторожно спросил:

— Моя кровь у вас тоже была?

— А то, — ухмыльнулся алвориг Нортренор, после чего обернулся к нам. — Моргелин, Эйлин, оставьте нас с Дорианом наедине. Эта магия требует особого отношения. И если услышите крики — не пугайтесь, это нормально.

На лице Дориана отразилось искреннее сожаление о том, что когда-то он решил стать боевым магом.

— От этого еще никто не умирал. — Алвориг Нортренор похлопал бойца по плечу.

Выйдя в коридор, я негромко спросила:

— Почему он такой? На приеме алвориг казался очень приятным человеком.

— Ему нужно вывести Дориана из состояния напряженного покоя, — пояснил Гел. — Там, на площади, ему не удастся сохранить абсолютное спокойствие. По крайней мере, алвориг Нортренор так сказал.

Мы замолчали. Я бесцельно скользила взглядом по старой кладке и одновременно чутко прислушивалась: закричит ли Дориан?

— У меня есть к тебе неприятный, но необходимый разговор, — неожиданно произнес мой муж.

Подавив короткую вспышку страха и недоумения, я повернулась к нему. Без единого слова, просто молча ждала, когда он заговорит.

— Ты и сама знаешь, что мы имеем неплохой шанс на героическую смерть, — Моргелин смотрел мне прямо в глаза. — Как жена Хранителя, ты не имеешь права ни на что, кроме того, что решит тебе дать следующий Хранитель. Или решит не давать — тут все сложно.

— Я никогда не искала выгоды.

Слушать такое было невероятно обидно и даже больно.

— Я не об этом. — Он шагнул ближе и провел кончиками пальцев по моей щеке. — Я боюсь, что без меня вы с Деми окажетесь без защиты. Поэтому в моем завещании только ты.

— Мне не нужны твои деньги, — с нежностью произнесла я. — Ты еще помнишь, что у меня есть высокооплачиваемая работа?"

"— А у меня и нет денег, — жизнерадостно отозвался Гел. — Все, что мне удалось заработать не как Хранителю, а как Моргелину Трегерету, я потратил на дом в Кальсторе и кусок земли у моря.

Прикрыв глаза, я поблагодарила Лиарет: ее девочки сотворили чудо, и краске на моем лице не страшны никакие испытания. В том числе и горячие слезы, что заструились по моим щекам.

— Вернись ко мне живым, — хрипло прошептала я.