Единственная для Хранителя Закона

Предавать Север я не собиралась, — пропыхтела она, перерезая веревку на моих руках. — Если б мне хотелось жить в Империи, давно бы там мучилась. Порталы так-то бесплатные. Все, вставай. Выведу тебя через черный ход. Дальше сама, уж постарайся. Все равно живой и без клятв тебя не отпустят, так что…

— А я ведь говорил, что северянкам нельзя доверять.

Голос Неравнодушного заставил меня вздрогнуть.

— Алвориг…

Она не договорила. А через секунду я услышала глухой стук, как будто что-то упало.

«Кто-то упал», — поправила я себя и хрипло спросила:

— Неужели прошел час?"

"— Город жужжит как разворошенный улей, — досадливо цыкнул Неравнодушный.

Хлопать ресницами сил не было, глаза болели так сильно, что, казалось, вот-вот лопнут. Мне хотелось зажмуриться, досчитать до десяти и, открыв глаза, понять, что это был просто плохой сон.

— Я жду ответа.

— Я не предам мужа.

Мне с трудом удалось протолкнуть эти слова сквозь онемевшие от ужаса губы.

Так страшно. Так не хочется умирать.

Но… Моргелин хороший человек, он не оставит Деми. И как только Север станет независим от Империи, моя дочь обретет независимость. Законы Сагерта уравнивают в правах мужчин и женщин, а в Империи…

Рывок, и я падаю на колени. А через секунду Неравнодушный сдавленно ругается: он пытался дать мне пощечину, но щит ему этого не позволил.

— Ты думаешь, я не взломаю твой жалкий щит? — яростно спросил он.

— Сломаешь, — я растянула губы в улыбке, — и остановишь мое сердце. Я самоучка и собрала все классические ошибки, подстерегающие боевых магов. Однако именно эта ошибка не позволит тебе сломать все, что построено Хранителями. Хочешь убивать — убей. Моя тайна уйдет в могилу вместе со мной.

Тишина давила, в ушах грохотал пульс. И я, чтобы не сойти с ума, принялась считать биение своего сердца. Кто знает, сколько еще ему осталось?

«Интересно, я успею заметить, что сердце остановилось?» — задумалась я.

— В ближайшие часы сюда будет доставлена твоя дочь, — процедил Неравнодушный. — Или ты думаешь, в замке законника у нас никого нет? Я посмеюсь, когда буду резать ее на лоскуты под твои крики о том, что ты уже готова все-все рассказать.

Сердце пропустило удар.

— Но выслушаю я тебя лишь тогда, когда она устанет кричать, — он склонился ко мне и прошептал это все мне на ухо.

Я не думала. Зачем думать, если надо действовать.