Джокер

— Поехали.

Приобняв, повел к выходу из кафе, по пути сунув официантке деньги и подмигнув, когда она смущенно улыбнулась.

— Без сдачи, куколка.

Усадил Миру в машину, сел за руль и сунул в рот сигарету. Бросил на нее взгляд — дрожит. Вот-вот сорвется. И от одной мысли, что увижу ее слезы, захотелось убивать. Зверски убивать, извращенно с особым садизмом.

И куда мне ее везти? Усмехнулся. Конечно, к себе. Пусть кого-то скрутит еще сильнее, пусть потом бьется головой о стены. Пусть узнает ублюдок, что он с ней делает.

* * *Самая долгая дорога та, которая ведет в никуда. И я сейчас ехала в это самое никуда вместе с едва знакомым парнем для того, чтобы найти другого, еще менее, как оказалось, знакомого.

Мы снова ехали в полной тишине, Адам поморщился и сжал руками руль, когда я щелкнула по проигрывателю, и я тут же выключила его.

Он привез меня в тихий двор в одном из спальных районов, один из тех дворов, главной достопримечательностью которых являются старые скамейки с сидящими на них старушками. Переполненные мусорные баки во дворе, дохнувшие такой вонью, что невольно закрыла нос рукой. Мы зашли в обшарпанный подъезд с разбитым окном, все стены которого были исписаны различными надписями. Открывая дверь, Адам вдруг повернулся к квартире напротив и подтолкнул меня вперед, сам отступив на шаг назад, будто закрывая собой от кого-то.

Он жил в небольшой двухкомнатной квартирке со старыми пожелтевшими обоями в коридоре и темным линолеумом. Галантно забрал у меня пальто и повесил его на единственный в прихожей крючок поверх своей куртки. Молча прошла за ним в комнату и присела на край старого коричневого дивана из тех, что покупали, потому что они долго не марались.

Никогда бы не подумала, что он может жить в таком месте.