Дымная река

Рассыпавшись веером, они отдали приказ, после которого цирюльники тотчас свернули навесы, торговцы съестным погасили жаровни, а устроители сверчковых боев загнали своих бойцов в их домики. Пока лоточники и разносчики упаковывали товар, иных завсегдатаев майдана — жуликов, зазывал и певцов — собрали в кучу и выпроводили вон.

Меж тем и на реке шла кипучая деятельность. Небольшие флотилии судов разворачивались носом к факториям; по окончании их маневра стало ясно, что они возвели трехрядный заслон: первые два ряда — баркасы с изрядным числом матросов на борту, последний — лихтеры, пришвартованные друг к другу и не оставившие места для прохода даже крохотной лодки.

— Видите, как все тщательно спланировано? — сказал Ноб Киссин-бабу. — Теперь тут и мышь не проскочит. И даже лягушка.

Нил предложил ему осмотреться, и они вместе прошлись по Городу чужаков. Очень быстро выяснилось, что все подходы к анклаву перекрыты: в Свинском проулке, на обеих Китайских улицах, Старой и Новой, стояли пикеты, разворачивавшие обратно всех, кто не имел специального пропуска.

Улица Тринадцати факторий превратилась в этакую нейтральную полосу: черные ходы факторий замуровали еще раньше, а теперь на всем протяжении мостовой стояли солдаты с мушкетами и лядунками.

К закату вокруг анклава установили фонарные столбы, и вечером весь майдан был залит ярким светом.

В индийской фактории царило подавленное настроение; по приказу хозяина Вико, Место и кухонные рабочие долго составляли полный перечень продуктов, хранившихся в кладовой.

— Что ж такое они задумали? — сказал Вико. — Может, хотят уморить нас голодом?

Не успела начаться дискуссия, как у входных дверей возникла вереница из кули — оказалось, городские власти распределяли провиант.

— Ничего не понимаю. — Вико поскреб в затылке. — Нас хотят уморить или откормить на убой?

Всю ночь на майдане трубили морские раковины, звенели гонги, слышались резкие команды Кань-чо! Цау-чо! Поглядывай! Смотри в оба! Уснуть было невозможно.