Дымная река

 — Нет большего идолопоклонства, чем представлять рынок соперником Всевышнего!

— Господа, господа! — Уэтмор постучал по столу, призывая к порядку. — Не время для богословских дебатов! Мы должны рассмотреть ультиматум, и не забудьте, что на кону человеческие жизни.

— А что тут обсуждать? — пожал плечами Бернэм. — Раз комиссар Линь — чудище и безумец, то с ним не сговоришься.

Уэтмор хотел ответить, но его опередил редактор Слейд:

— Вот тут мы с вами расходимся, Бернэм. На мой взгляд, он ни то, ни другое, а просто чрезвычайно хитрый мандарин.

— И что вы предлагаете? — спросил Бернэм.

— Я предлагаю держаться твердо, продемонстрировав им нашу непреклонность. Как только китайцы это увидят, Хоуква и Моуква скоренько все уладят: сунут в лапу одному, подмажут другого — и дело с концом. Они останутся при головах, а мы — при своем товаре. Но если дадим слабину, потеряем всё, сейчас самое главное проявить принципиальность.

— Вот как? — изумился Кинг. — И какие же принципы лежат в основе контрабанды опия?

— Похоже, сэр, вам нравится быть незрячим! — Бернэм грохнул кулаком по столу.

— По этой логике, сэр, всякий душегуб оправдает свои действия естественным правом. Если ваша хартия свобод несет смерть и горе неисчислимой массе людей, она не что иное, как лицензия на убийство.

Кинг и Бернэм вскочили, испепеляя друг друга взглядами. Уэтмор вновь забарабанил по столу:"

"— Прошу вас, господа! Я вынужден напомнить: дело срочное, некогда вести абстрактные дискуссии.

— Да неужели? — усмехнулся Дент. — Спору нет, вы славно потрудились, Уэтмор. И что же там сказано?

— Если коротко, мы извещаем Верховного комиссара о готовности выполнить его требования, но с некоторыми оговорками.

— Вон как! — Губы Дента сошлись в нитку.