Дымная река

— Вико, где кружевная скатерть?

— Вот, патрон, все готово.

Едва установили жертвенник с дароносицей, содержащей кувшин розовой воды, блюда с орехами катеху, рисом и сахаром, цветы и изображение пророка Заратустры, как стали прибывать первые гости. Бахрам всех встречал в дверях, приветствуя объятьем и сердечным Сал Мубарак, с Новым годом!

Из уважения к родословной одного гостя, происходившего из семьи священнослужителей, Бахрам попросил его прочесть молитвы и вести застолье. Тот на удивление хорошо справился с задачей, произнося слова на древнем языке так отчетливо, что даже Бахрам, слабо подкованный в писании, разобрал отдельные строки вроде зад шекастех баад Ахреман — да будет Ахриман повержен и сражен!

Сколько себя помнил, эта часть молитвы, столь ярко представлявшая противостояние Добра и Зла, всегда производила на него неизгладимое впечатление.

Пришел Задиг-бей, и раньше отмечавший Навруз в индийской фактории. Успокоенный присутствием друга, Бахрам усадил его по правую руку и стал потчевать разносолами от Место: рыбой, жареной до хрустящей корочки и томленой в листьях; джардалу ма гошт — бараниной с абрикосами; козлятиной в миндальном соусе; гур пер эда — омлетом с бараньими мозгами; всевозможными котлетами: в томатной подливке, а также из мозгов ягненка, поджаристыми сверху и нежными внутри; кебабом из креветок и лепешками из рисовой муки; пулао с сушеными фруктами, орехами и шафраном и другими яствами.

После ухода гостей Задиг остался на стаканчик чая.

— Ну и пир, Бахрам-бхай, хватило бы на целый полк! Ты превзошел самого себя!

Похвала, подведшая черту под хлопотами и переживаниями этого дня, навеяла воспоминания. Бахрам посмотрел на небольшой портрет матери, висевший на стене конторы."

"— Знаешь, Задиг, в моем детстве случались времена, когда у нас в доме не было ничего, кроме лепешек из проса.