Дымная река

Казалось, он спит, но едва я вошел в шалаш, как Чан открыл глаза и сел.

— Привет, мистер Чиннери. Как ваше здоровье?

Английский его, так не вязавшийся с антуражем, уже не удивлял.

— Благодарю, господин Чан. Как ваше?

— Грех жаловаться, грех жаловаться, — проскрипел он, точно старый ревматик. — Что с портретом?

— Готов. — Я пристроил подрамник с холстом на стул.

Сдача заказа всегда сопряжена с волнением: ты беспокойно вглядываешься в лицо клиента, пытаясь угадать его отклик по выражению глаз или тени улыбки.

— Ваш навар, мистер Чиннери.

Вышло это грубовато, но меня окатило громадным облегчением от того, что работа моя принята.

— Весьма признателен, — сказал я с неподдельной благодарностью (признаюсь, душа моя, последнее время я был несколько стеснен в средствах).

— Вот и хорошо, я получил картину, а вы свои деньги. Не желаете ли разделить со мною трубку?

Лишь теперь на подносе, поданном Чану, я заметил трубку, иглу, горелку и коробочку слоновой кости. Предназначение сих предметов было мне знакомо, поскольку я часто видел их в папашином доме. И я знал, что совместное курение опия у китайцев считается знаком внимания к гостю.

Говорят, опий действует непредсказуемо: большинство людей впадает в безмолвное оцепенение, но есть и такие, кого он превращает в безудержных говорунов.

Я слушал, смежив веки, но не пропускал ни слова, и тут перед моими глазами стали возникать картины из этого рассказа.