Дымная река

Без обычных предисловий и вступительных речей китайский толмач вручил бумажный свиток мистеру Линдси. Сломав печать, тот обнаружил послание на китайском, но переводчик Фирон был рядом, он принял свиток и скрылся в приемной.

Его не было добрых полчаса, и все это время в комнате царило молчание. Гости отвергли приготовленное для них угощение — взбитые сливки с вином и сахаром, пирожные, пирожки, шербет — и сидели неподвижно, глядя прямо перед собой. Чарльз Кинг попытался завязать беседу, но тотчас сник, видя суровые лица своих визави.

Все в этой комнате прекрасно помнили бесчисленные банкеты, приемы в садах и лодочные прогулки, на которых дружно выпивали и судачили. Все присутствующие свободно владели местным жаргоном, на котором, случалось, обсуждали то, о чем не станешь говорить с женой: любовниц, гороскопы, работу кишечника и финансы. Но сейчас никто не произнес ни слова.

Крайним слева сидел худой аскетичный Хоуква, который подарил Бахраму его любимый письменный стол. На правом краю был Моуква, доверивший Бахраму покупку жемчугов к свадьбе своей дочери; центр ряда занимал Мохейква, человек настолько порядочный, что однажды вернул клиенту деньги за всю партию чая, в которой один ящик оказался с некачественным товаром.

"Взаимные доверие и доброжелательность тех и других были крепки тем, что стали своего рода мостами через неодолимые пропасти языка, верования и происхождения; но хоть память об этих узах была жива в каждом из сидевших сейчас напротив друг друга, ни следа ее не отразилось на их лицах.

В ожидании доклада переводчика атмосфера в комнате как будто наэлектризовалась. Наконец Фирон вернулся.

— Виноват, я не успел перевести послание целиком, но попытаюсь передать его суть, — сказал он, обращаясь к мистеру Линдси. — К счастью, во многом оно повторяет прежние заявления гильдии.

— Приступайте, Фирон. Мы все внимание.

Переводчик стал читать:

— «Мы, купцы гильдии Ко-Хон, раз за разом посылали вам, господа, тексты законов и эдиктов, регулирующих торговлю в Кантоне.

Бахрам поежился — видение приятеля, согнувшегося под тяжестью канги, и сейчас его мучило.