Дымная река

Иностранцы не могли разгуливать по китайским лесам, поскольку им категорически запрещалось покидать пределы Кантона и Макао. Единственные европейцы, хоть что-то видевшие из местной флоры, — несколько иезуитов и парочка натуралистов, которым выпала удача сопровождать дипломатические миссии в Пекин. Все остальные охотники за растениями были заточены в двух густонаселенных и шумных городах, где уже давно ничего не осталось от «первозданной глуши».

— А как же Уильям Керр, отыскавший нандину, бегонию грандис и розу Леди Бэнкс? Не в питомниках же он их нашел?

— Именно там.

Полетт, превратившаяся в слух, судорожно вздохнула.

— Правда, сэр? И где они находятся, эти питомники?

— По ту сторону озера Белый Лебедь от острова Хонам, что напротив Кантона.

— А как они выглядят, сэр?

Хорек задумчиво пожевал губами.

— Это лабиринт, — наконец сказал он. — Вроде путаницы переходов в Хэмптон-корт. Ну вот, думаешь, все уже посмотрел, и тотчас понимаешь, что еще ничего не видел. И тогда снова бродишь, смотришь на все, точно ошалевший баран.

Полетт обхватила руками колени и вздохнула.

— Как я хотела бы все это увидеть своими глазами.

— Не выйдет. Так что лучше выбросьте из головы сию блажь.

8

Отель «Марквик».

14 ноября.

Дорогая моя Пагли,

Скажи, ты не досадуешь, коль в письмах из далёка корреспондент ни словом не обмолвится о своем жилище? Меня вот, к примеру, жутко бесило, что братец мой, уехавший в Лондон, не опишет свое пристанище, ибо без сей картины я, на свою беду одаренный художественным воображением, не мог представить его бытие.

Так знай же, светоч сердца моего, отель «Марквик» расположен в самом центре города меж двух его главных улиц, носящих незамысловатые названия: Старая Китайская и Новая Китайская. Им придан титул улиц, однако не думай, что они столь же широки и длинны, как, скажем, калькуттские Чоуринги-роуд или Эспланада.