Секреты «Голубого рифа»

Шари, Крис и Рокет тоже перевели дух, когда миссис Леннокс перестала извиваться под их весом и крикнула Шейну:

– Тебя это не касается, лесной оборотень! Не люблю, когда вмешиваются в мои дела!

– Это не только ваши дела: мои кузины ломают себе жизнь. – Тигр повернулся к бело-жёлтой змее и смерил её холодным взглядом. – Вы злоупотребляете своим положением, давая телохранителям такие поручения! Латиша, Наташа, неужели вас не мучит совесть?!

– Шейн, ты бесишь, – сказала Латиша.

Но Наташа притихла, и я приободрился.

– Мы не собирались никого убивать, – пробормотала она, пытаясь зубами отодрать скотч от шерсти.

Тигр выразительно покосился на мисс Уайт, которая была вся в крови, и если бы он мог вскинуть брови, то наверняка бы это сделал. Потом посмотрел на нас, подростков.

– Отпустите их, – повторил он. – Не знаю, что они совершили, но они и так уже достаточно наказаны.

– Ни за что! – запротестовала миссис Леннокс. – Наташа, Латиша, делайте что должны!

Но тигрицы, не обращая на неё внимания, зализывали раны.

Мы поспешили убраться. Только оборотень-бульдог, злобно рыча, попытался нас укусить, но Шейн угрожающе оскалил зубы, и пёс поджал хвост. Я подхватил клетку с бурно негодующими пленниками, и питон угрожающе зашипел:

– Сейчас же поставь клетку, Тьяго!

Но тут словно из-под земли между нами вырос Шейн, и миссис Леннокс раздумала меня преследовать. Но так просто смириться с неудачей она не могла. Огромная змея подняла голову и посмотрела на меня.

– Тьяго, на этот раз ты спасся, – прошипела она, – но я всё равно тебя достану.

Я содрогнулся. Неужели мне никогда не избавиться от этого опасного врага?! Я должен найти способ её одолеть – иначе я и те, кто мне дорог, всегда будем в опасности.

– Вы толкнули моих одноклассников и друзей на преступления – это отвратительно, – с вызовом проговорил я.

Как же приятно было это высказать!

Вцепившись в железную ручку клетки, я быстро пошёл дальше и нагнал Шари, которая то и дело оборачивалась ко мне, взглядом спрашивая, всё ли в порядке. Юна поддерживала Оливию, которая, слава богу, пришла в себя.