Джокер

Через пару часов, прислушиваясь к голосам охранников (один пищал как кастрат, второй говорил глубоким басом), я начал потихоньку разминать конечности, напрягая и расслабляя мышцы, потом сделал себе легкий массаж, повертел головой, несколько раз сжал и разжал пальцы рук.

Я отодвинул занавеску, осторожно вылез из-под прилавка и, стоя на четвереньках, высунул голову из-за стойки. Первое, что я увидел, был уже немного мне знакомый охранник, направляющий в мою сторону ружье, тот самый нереально дорогой «Зауэр Три Кольца», который мне даже не дали потрогать.

— Даже не пытайся, сука! — никогда бы не подумал, что такой дохловатый с виду юнец, способен орать басом…

Глава 32

— Николай Валерьяныч, я…

— Может, сначала поедим, Гена?

— Да выслушайте же, наконец!

— Черт с тобой, излагай, — Специалист положил руки на стол и, откинувшись назад, замер."

"— Сегодня с утра я… В общем, я отдал двести тысяч евро своих денег на то, чтобы вас и Виктора Владиленовича…

— Ну, смелее.

— В общем, на вашу и его ликвидацию.

— Это сколько же всего за нас двоих запросили?

— Шесть сотен тысяч евро.

— Шесть? — Специалист расхохотался. — Развели тебя, Гена, как лоха на колхозном рынке. Эта акция стоит пару сотен, максимум — три, — придя в восторг, хлопнул ладонью по столу так, что тот жалобно затрещал. — Ну, жулики! Ты когда в следующий раз с кем-нибудь из них обнимешься, сразу же проверь, на месте ли бумажник, а то сопрут, чего доброго.

— Вы это серьезно?

— Куда уж серьезнее. Да, разочаровал ты меня. А я — то, старый дурак, перепугался было, решил, что враг силен и коварен, а они копейки друг у дружки тырят.

— Ничего себе, копейки!

— Это как считать. Для тебя лично двести тысяч налом, — сумма не запредельная, но и немалая. А по сравнению с тем, что вы хапнуть собрались, — просто гроши.

— Я ничего хапать не собираюсь!

— Ну, прости старика, оговорился. Ты скажи лучше, когда они нас с шефом валить-то будут?

— Насколько я понял, в начале следующей недели.

— А поточнее?

— Это все, что я знаю.

— Эх, Гена, Гена, шпион из тебя, прямо скажем, еще хреновее, чем заговорщик.

— Николай Валерьяныч…

— Что, Николай Валерьяныч? Мы обедать сегодня будем или как?

— Я пас.

— Что так?

— Да не могу я есть! — напрочь потеряв контроль над собой, заорал Финансист. — Кусок в горло не лезет!

— Приглуши звук, Гена, — прозвучало в ответ. Сказано было так, что он осекся.