Дым без огня

Такая женщина, как она, достойна самого лучшего в этом мире! Я мечтал бросить к ее ногам самые изысканные драгоценности, самые дорогие наряды! Хотел сделать так, чтобы никогда и ни в чем она не нуждалась. Но прекрасно осознавал, что на скромное жалованье личного секретаря не способен дать ей тот уровень жизни, который удовлетворил бы ее запросы. Джессика, конечно, изо всех сил старалась не показывать вида, но все чаще я замечал в ее глазах разочарование. И с каждым днем это разочарование росло. Но все же я купил кольцо.

И сделал предложение.

— Она отказалась? — не утерпев, спросил Велдон.

— Ошибаетесь, — ледяным тоном опроверг его умозаключение Уолтер. — Она согласилась. С искренней радостью! И несколько дней наше счастье было безгранично. Правда, потом я заметил, что Джессика стала очень грустной. Она словно стала избегать меня. Нет, она не отказывала мне в близости, но я видел, что мои объятия и поцелуи перестали приносить ей удовольствие.

Томас судорожно вздохнул. Я мысленно пожалела его.

Бедняга! Наверняка ему очень неприятно слушать такие откровения о бывшей невесте. Уверена, что он до сих пор неравнодушен к Джессике. И я не сомневалась, что где-то очень глубоко в душе лорд Бейрил лелеял все-таки надежду на то, что произошло некое чудовищное недоразумение, и на самом деле Джессика стала жертвой оговора.

— Естественно, это не могло продлиться долго. — Уолтер пожал плечами. — Достаточно скоро я вызвал ее на откровенный разговор. Прямо спросил, что происходит.

И тогда Джессика расплакалась. Сказала, что очень любит меня. И самым большим счастьем для нее было бы подарить мне ребенка. Но, увы, она понимает, что мы не можем позволить себе такую роскошь. У нас не было своего жилья. Нам приходилось для встреч снимать комнатенку в одном из самых дешевых доходных домов. А мое жалование с трудом позволяло мне делать небольшие сюрпризы Джессике. О том, чтобы полностью содержать ее, да не одну, а с ребенком, речи вообще не шло.

Уолтер помолчал и негромко признался:"

"— После того как она обрисовала мне все это, я сам едва не разрыдался в голос.

До того момента наше будущее не казалось мне столь мрачным и бесперспективным. Я надеялся, что мы сумеем что-нибудь придумать. В конце концов, не только ведь в высшем свете женятся и заводят детей. Живут ведь как-то провинциалы и простолюдины.

Я недовольно покачала головой. В последней фразе Уолтера вдруг скользнуло почти не прикрытое пренебрежение.