Дыхание жизни

Мне было трудно принять, что с ним я легко теряю контроль над своим телом. Ведь совсем недавно у меня и в мыслях ничего такого не было, а стоило ему ко мне прикоснуться, и я вспыхнула как спичка. У меня не было разумных объяснений, почему так происходит, и это смущало. Поэтому и лежала, просто закрыв глаза, чувствуя, как мерно поднимается его грудь. Это убаюкивало. Я бы, наверное, ускользнула в сон. Разбираться в себе никаких моральных сил не было, но дейгасс не дал сделать этого.

– И все же я голоден, – с легким сожалением произнес он, поглаживая меня ниже спины.

– На меня не рассчитывай, – отозвалась я. – Только если тебя устроит пассивное тело.

У меня в голове не укладывалось, как после такого может еще хотеться практически сразу. Если у них такой темперамент, становилось объяснимо наличие гаремов."

"– Я имел в виду еду, – усмехнулся он, – но меня радует твой энтузиазм. Приятно, что ты уже готова участвовать во втором раунде даже пассивно.

Я возмущенно зашипела, а он, посмеиваясь, поднялся со мной и понес меня в ванную.

Опустив меня на пол, он опустился передо мной на одно колено и начал снимать чулки. Медленно! Поставил мою ногу себе на колено и начал скатывать чулок с таким сосредоточенным видом, как будто это было очень важное дело, требующее от него предельного внимания.

Неожиданно он усмехнулся:

– Впервые раздеваю женщину после, а не до.

«Конечно, все настолько сильно стремятся попасть к нему в постель, что буквально выпрыгивают из платьев сами, пока он не передумал», – язвительно подумала я.

Легкий укус в коленку заставил меня посмотреть на мужчину.

– Я понимаю, что ты голодный, только я невкусная. Давай я сама разденусь, а ты позаботься об ужине.

– Ошибаешься, ты очень вкусная, – заявил он, лизнув покрасневшее место.

– Невкусная! – убедительно произнесла я, вырывая ногу из плена его рук. Нехотя он отпустил, но лишь для того, чтобы поставить на ее место другую. Покачнувшись, я была вынуждена ухватиться за его плечо, но тут же убрала руку, увеличивая между нами расстояние. Мне не понравился блеск его глаз, который говорил о пробуждении чувственного голода.

– Ты сладкая, – сообщил он, скользя рукой к резинке чулка.