Двор Тумана и Ярости

— Если они это сделают, — возразил Люсьен, — тогда ни один из них не потерпит это. Они предстанут перед гневом всех шести дворов, которые, в конце концов, его уничтожат. Нет того, кто будет настолько глуп.

— Рисанд настолько глуп, — выплюнула Ианта. — И с его силой, он способен противостоять всем. Представь, — сказала она, нежным голосом, лишенным всяких сомнений, и повернулась к Тамлину, — может настать день, когда он не вернет ее. Ты уже слышишь, какую ядовитую ложь он шепчет ей в уши. Есть и другие способы, — добавила она с тихой злобой.

— Мы не убийцы, — оборвал ее Люсьен. — Рис тот, кто он есть, но кто займет его место..

Кровь застыла в жилах, и я могла поклясться, что кончики моих пальцев покрылись льдом.

Люсьен продолжил умоляющим тоном:

— Тамлин. Тэм. Просто позволь ей тренироваться, позволь ей освоить эту силу — если за ней придут другие Высшие Лорды, позволь ей иметь хотя бы шанс…

Тишина поглотила комнату, позволяя Тамлину думать.

Мои ноги несли меня обратно, как только я услышала первое слово из его уст, едва ли не рык.

— Нет.

С каждой ступенькой вверх по лестнице, я слышала его последующие слова.

— Мы не дадим им никакой причины подозревать, что у нее могут быть какие-либо способности, что тренировка однозначно испортит. Не смотри на меня так, Люсьен.

Снова молчание.

Затем ужасающий рык — и дом содрогнулся от бушующего потока магии.

Голос Тамлина был тихим, убийственным.

— Не дави на меня в этом вопросе.

Я не желала знать, что произошло в той комнате, что он сделал с Люсьеном, что за вид был у Люсьена, раз он вызвал такую вспышку силы.

Я заперлась в комнате и не потрудилась поужинать.

* * *

Той ночью Тамлин не искал меня. Мне было любопытно, обсуждали ли Ианта, Люсьен и он мое будущее и угрозы, связанные со мной.

К полудню около моих покоев дежурили часовые — лишь тогда я, наконец, заставила себя встать с кровати.

По их словам, Тамлин и Люсьен сидели, закрывшись в кабинете.

Лишь мои шаги раздавались по сияющим залам, когда я проходила мимо одного стражника за другим, вооруженных до зубов и старающихся изо всех сил не глазеть на меня. Ни один не говорил со мной.