Двор Тумана и Ярости

Я не сомневалась в этом. Но остальные иллирийцы…

— Азриель — его руки. Я имею в виду шрамы, — сказала я. — Откуда они?

Рис притих на мгновение. Затем тихо сказал:

— У его отца было двое законных сыновей, оба старше Азриэля. Оба жестокие и испорченные. Они узнали про Азриэля от своей матери, жены Лорда. На протяжении одиннадцати лет, что Аз жил у своего отца, она заботилась о том, чтобы он сидел в камере без окон, без света. Каждый день они выпускали его ровно на час, и только час в неделю позволяли ему видеться с матерью.

Тошнота подступила к горлу. Но он жил с ними еще три года… Какие еще ужасы довелось ему пережить, прежде чем он оказался в горном лагере?

— Были… были ли его братья наказаны?

Лицо Риса было таким же бесчувственным, как камень и ветер, и море вокруг нас, когда он сказал со смертельным спокойствием:

— В конечном счёте.

Было достаточно боли в этих словах, чтобы я переменила тему:

— А Мор… Чем она занимается?

— Мор та, к кому я обращусь, когда войска будут разгромлены, а Кассиан и Азриэль оба мертвы.

Моя кровь застыла.

— То есть, до тех пор она должна ждать?

— Нет. Как моя Третья, Мор… присматривает за моим Двором.

— А Амрен?

— Как моя Вторая она выполняет обязанности политического советника, ходячей библиотеки и делает все грязную работу. Я назначил ее после того как занял трон. Но она была моим союзником, и, может быть, другом, задолго до этого.

— Я имею ввиду… На войне, если твои войска будут разбиты, а Кассиан и Азриэль мертвы, и даже Мор… — каждое слово было словно кусочек льда на моем языке.

Риз перестал тянуться к голой скале перед нами.

— Если этот день настанет, то я найду способ разрушить заклинание, сковывающее Амрен, и натравлю ее на этот мир. И попрошу ее прикончить меня первым.

Во имя Матери.

— Что же она такое? — после нашего разговора сегодня утром, пожалуй было глупо спрашивать.

— Нечто иное. Нечто намного хуже, чем мы.