Дворцовый переполох или Настырная попаданка (СИ)

И ладно, если бы мой план использовать вино в качестве снотворного сработал… Однако, все пошло не по плану…

И в этом тоже была виновата лишь я.

Слишком поздно до меня дошло, что тело то… не мое! И реакция на алкоголь у него оказалась абсолютно другой.

«А что вообще вчера было?» — стоя под душем, пыталась понять, что я помню из последнего, прежде, чем оказаться в своих покоях.

Лучше бы не вспоминала, закрыв лицо руками, подавила протяжный стон.

А все ведь так хорошо начиналось…

Таврус помог мне, на свой страх и риск (как будто у него был выбор), пронести вино в покои, пока я отвлекала Ирму.

Правда, запоздалая мысль о том, что у меня нет ни одного завалящего бокала, сначала смутила. Но решив, что для трех глотков мне он и не очень-то и нужен, под обескураженным взглядом графа, хлебнула прямо из горла.

В ожидании снотворного эффекта, завязала с мужчиной непринужденную беседу, которая так меня увлекла, что я потеряла счет времени, но сон не шел…

Повторила попытку, теперь уже протянув початую бутыль и моему неожиданному визави, которую он осторожно принял и тоже приложившись к горлышку, сделал осторожный глоток.

В общем, наше общение затянулось… Это мы поняли, когда на дне бутылки оказалось пусто, а душа требовала продолжения банкета. И надо заметить, не только моя.

Как оказалось, графу было хорошо известно, где можно разжиться очередным «снотворным», однако, судя по его нерешительности, он еще не дошел до той стадии кондиции, в которой уже находилась я и мне пришлось немного надавить… Совсем чуть-чуть…

Мне повезло, что та ситуация с поцелуем пугала его намного сильнее, чем взлом королевского винного погреба, куда мы с ним и отправились под изумленными взглядами моей охраны.

Благо, что хоть те молча шли следом, не решаясь комментировать мои действия и не вмешиваясь в происходящее.

Опыта во взломе у меня не было, но, как говорится, новичкам везет.

Издав победный клич пьяного индейца, поймала на себе изумленные взгляды стражи и графа, в глазах которого читалась вселенская скорбь, видимо представил себе печальные последствия и всю степень негодования монарха. Но эти эмоции смыло волной благодушия, стоило нам войти внутрь и разбрестись по огромному помещению, разделенному на несколько частей.