Дворцовый переполох или Настырная попаданка (СИ)

Пусть я не долго знала короля, но некоторые привычки остаются неизменны. И дело не в любви к супруге. Нет. Дело в том, что после смерти королевы, ему бы снова пришлось жениться. Ему и вторая жена была поперек горла, если бы не нужда в наследнике.

А раз он спокоен, значит, Изабеле ничего не грозит, и она скорее всего просто беременна. Но ведь, как удачно!

Беременность-то не повод делать из супруги затворницу, а вот болезнь — другое дело. Так и контролировать легче, никто без ведома супруга не приблизится не только к королеве, к ее покоям не подойдут близко.

Э-э-э нет, мы так не договаривались!

А как же наш уговор?

Но, тогда зачем он меня позвал?

Хотя… Кажется я догадываюсь. Если у глупой Камилы развяжется язык, это станет дополнительным доказательством известия о болезни ее величества практически из первых рук.

А если я сейчас раскрою карты, то боюсь, мне тоже будет уготовано добровольно-принудительное «заключение» во избежание утечки информации.

Черт! Нужно же предупредить Грома, что все отменяется! Лекарь Изабелы — Лукас больше не несет угрозы, значит и похищать его нет нужды. Все одно, к королеве он не сможет приблизиться. Хотя…

Он ведь по-прежнему лекарь, пусть у меня на этот счет и имеются некоторые сомнения, и все же он может попытаться… Нет, пусть Гром отрабатывает деньги…вернее поцелуй, ага.

— Камила, на время болезни ее величества, тебе придется взять на себя ее обязанности.

Ага, так я и поверила!

— Граф Сатори введет тебя в курс всех дел. Он ответственный человек и смышленый хозяйственник…

О, в его смышлености у меня нет сомнений, как и в том, что не зря я подозревала в этой многоходовке монарха.

— И да, тебе придется уделять время фрейлинам ее величества…

А вот это удар ниже пояса!

— Как часто? — как представлю, что мне придется находится с этой змеиной группой поддержки в одном помещении, да уж лучше тогда взаперти отсидеться.

Но мне нельзя! Никак нельзя!

Перед глазами сразу встает картина, как от меня удаляется «любимая» лестница, а сброшенные килограммы возвращаются на живот и бедра, и меня передергивает от ужаса.

— Что значит, как часто? — на лице монарха читалось изумление, — Каждый день.