Двор. Книга 1

На другое утро Оська разрезал Хилькину целлулоидовую куклу, сделал себе десять медиаторов, а остатки выбросил в уборную: это было самое надежное место — канализация уходила далеко в море и неизвестно, где кончалась.

Хилька целый день плакала, мама сбилась с ног в поисках, Оська тоже старался изо всех сил, но куклу так и не нашли. Соня объяснила мужу: кукла как в воду канула. В первый миг Оська испугался, а потом испуг прошел, и ему сильно захотелось хлеба с маслом, сверху повидло. Соня обрадовалась: ребенок давно уже не просил сам кушать.

— Китаец, — сказал Ефим, — за сутки съедает мисочку риса, а корейцы кушают соевые бобы, хлеба там вообще не знают.

— Несчастные дети, — вздохнула Соня. — А МОПР им ничего не посылает?

— МОПР не может всем посылать, он не имеет своего банка, — рассердился на жену Ефим. — МОПР дает помощь шахтерам, когда они бастуют.

— А другим разве не надо кушать? — цеплялась за свое Соня.

— Дурацкие рассуждения! — еще больше разозлился Ефим. — Когда всех нельзя накормить, в первую очередь кормят тех, кто на баррикадах не только за себя одного, а за весь рабочий класс, за весь мировой пролетариат.

Тридцатого числа, накануне нового месяца, к мадам Малой опять пришел человек из Сталинского райфинотдела: имеются данные, что Ефим Граник утаивает часть заказов от налога.

— Товарищ, — спросила Клава Ивановна, — у тебя есть лошадь?

— Зачем мне лошадь? — удивился товарищ.

— А я тебе объясню, зачем: у лошади большая голова — крути ей голову. Давай вместе зайдем к Гранику, я тебе открою его шкаф, шифоньер и все мешки, где он держит свои замшевые туфли.

— Уважаемая, — обиделся финагент, — я не пальцем сделанный, и не надо представлять меня дураком, больше чем на самом деле. У вас своя работа, у меня — своя, сегодня вы обязаны помогать мне, а не я вам, и давайте лучше не будем ссориться.

— Послушай, — сказала Клава Ивановна, — я тебе повторяю русским языком: ты не там ищешь.

— Вы ручаетесь своей головой?"

"Клава Ивановна ответила, да, она ручается своей головой, и тогда товарищ из финотдела сообщил под секретом, что поступило письмо из этого двора, от кого, он не имеет права открывать: это служебная тайна.

— И какому-то паршивому сексоту ты поверил больше, чем мне! — поразилась Клава Ивановна. — Еще раз, и я не пущу тебя на порог. Иди.

Финагент не попрощался, хлопнул дверью, но еще до этого успел сказать, что ее, Малую, тоже надо хорошенько проверить, не вербует ли она заказчиков Гранику. Под процент.