Двор. Книга 1

А Котляр надо предупредить, пусть не ведет посторонних разговоров.

Что значит посторонние разговоры, возмутилась Клава Ивановна. Больной человек к ней обращается, а она должна сидеть, как истукан?

Дегтярь сощурил глаза: если человеку лезут в голову всякие глупости, кто видел, чтобы ему становилось легче от того, что эти глупости поддерживают и ойкают вместе с ним!

Нет, возразила Малая, когда человеку больно и ему сочувствуют, делается легче. Иона Овсеич усмехнулся: если от сочувствия делается легче, значит, боль не такая смертельная и можно терпеть.

— Не мерь всех на свой аршин, — парировала мадам Малая, — на то ты Дегтярь!

Ладно, махнул рукой Иона Овсеич, на эту тему хватит. Теперь насчет старика Киселиса: надо обязательно зайти в больницу — у человека нет родственников, может подумать, что все забыли его. Малая должна сама зайти.

Клава Ивановна сказала, ей одной трудно, приходится разрываться на части, но раз надо, значит, надо.

На другой день после обеда Клава Ивановна оставила вместо себя Степу Хомицкого, а сама пошла в больницу Сталинского района, терапевтическое отделение.

— Мадам Малая, — Киселис взял ее за руку, — честное слово, не стоит труда. Сколько мне осталось? Как-нибудь дотяну без тертых помидоров.

Клава Ивановна поразилась:

— Киселис, в этом году ты будешь первый раз выбирать, а у нас выбирают с восемнадцати лет. Кто же в восемнадцать лет думает про смерть!

— Мадам Малая, — покачал головой Киселис, — на мне уж четыре раза по восемнадцать.

— В чем же дело: так мы дадим тебе четыре голоса, и выбирай себе на здоровье. А теперь не держи меня — я иду за теркой.

По дороге Клава Ивановна зашла в ординаторскую.

— Доктор, — сказала она, — мне не нравится, как выглядит больной Киселис. У него тяжелое дыхание и не те глаза.

Доктор ответил, ему тоже не нравится больной Киселис, но медицина может столько, сколько может, не больше.

Это не ответ, сказала мадам Малая.