Двор. Книга 1

Ну, годы и возраст, это, как говорится, от бога, тут человек не имеет власти, но заработать немножко больше — это Иосиф Котляр еще в силах.

Товарищ Дегтярь перевел глаза на Аню: что она может добавить? Аня заявила, что ничего добавлять не будет, а Котляр может идти на все четыре стороны, она его не держит. Если он хочет, можно разделить комнату и жить, как чужие соседи.

— Успокойся, — попросил Иосиф, — ты еще не доктор, и покуда я тебя кормлю, а не наоборот.

— Да, — горько засмеялась Аня, — и ордер твой, и мебель, и диван, и вся моя соматика, которая питается глюкозой за твои деньги!

Клава Ивановна сказала, милые бранятся — только тешатся, а они с Овсеичем пришли за другим: как долго Иосиф Котляр будет еще кустарничать у себя дома и в глаза смеяться над всеми соседями и двором?

Иосиф, который до этой минуты вел себя вежливо и красиво, вдруг заорал, как двадцать лет назад в партизанском отряде: мало того, мать их так-перетак, что настроили против него жену и подкладывают динамит, они еще требуют, чтобы он уже сегодня жил, как при полном коммунизме, и кормил две семьи на одну паршивую зарплату! Ане от этих грубых слов хотелось провалиться сквозь землю, и она закричала, пусть сейчас же дают ей размен, а то все будут кусать себе локти.

"Через неделю, как удар грома, из Николаева прибыла телеграмма от бабушки: Петя и Саша подали заявление в авиационное училище и уже выехали.

— Что происходит на белом свете? — спросил он. — Кто мне объяснит: что происходит на белом свете? Почему я должен кормить, поить, одевать, а каждый может делать по-своему: жена, дети, сыновья.

— Боже мой, — прошептала Аня, — какой эгоист, какой черствый эгоист: в такую минуту он думает о себе. Почему я не ослепла в тот день, когда увидела его! Почему парез не отнял у меня ноги по дороге в загс!

— Аня, — сказал Иосиф, — я люблю тебя, я люблю своих сыновей, я хочу, чтобы все были счастливы, но меня никто не слушает, и каждый делает по-своему.